Не остаться одному - Олег Верещагин

Я и сам видел уже, что все живы, хотя они, как и я, с ног до головы были в крови.

– Урса? – У меня наконец восстановился нормальный голос. И Йенс, не спуская с меня глаз, тихо сказал:

– Последних ты убил у выхода. Там, где стоишь, Олег.

Я машинально оглянулся. За моей спиной в самом деле был выход из пещеры.

– Где этот! – торможение отхлынуло, я стал прежним. – Этот, который говорил… Раде, назад!!!

Я увидел все сразу.

Лепившуюся к стене лестницу, уводящую на кольцевой балкон под потолком пещеры.

И – грузную, невысокую фигуру на верхних ступенях лестницы… с пистолетом в руке.

– Колька, убей его! – крикнул я, выхватывая наган. – Колька, убей!.. Автомат!.. Выстрел.

Раде упал, придерживаясь рукой за перила. В следующую секунду я – не знаю как! – оказался на балконе за спиной этого, с пистолетом. Прямо возле динамика, закрепленного в перилах, одного из многих. Стоящий с пистолетом обернулся, и я увидел, что это араб – испуганные глаза, какой-то комбинезон… Я выстрелил, он покачнулся, но, удержавшись рукой за ограждение, выстрелил в ответ. Меня ударило в левое плечо, толкнув назад… я выстрелил второй раз и увидел на этот раз, как пуля отлетела от комбинезона.

Выстрелить в меня еще раз он не успел – тяжелый удар калашниковской пули в правый бок швырнул араба на стену. Я бросился вперед, перепрыгнул через слабо копошащееся тело. Раде внизу шевелился… Я, перелетая через ступеньки, ринулся вниз… Ясо успел первым, подхватил македонца… Я упал рядом на колени.

– Черт, как больно… – Раде отнял руку от бока. – Пистолет, вот так штука… – Его красивое лицо исказилось, и я вдруг понял, что македонец умирает. – Князь, я что-то не вижу тебя, тут очень темно… свет!.. Включите… свет… Зорка!.. Позовите Зорку… я… я не хочу так… Как неудачно… – Он перешел на македонский, а мы стояли и сидели вокруг него. И ничего не могли сделать. Потом он нашарил мою руку и ясно сказал, улыбнувшись: – Я счастлив, что был с тобой до конца, князь.

Горлом у него хлынула кровь. Раде несколько раз дернулся – и его не стало.

Игорь принес Олега и положил рядом. Глядя на меня, тихо сказал:

– Вот и еще одного нашего нет… Теперь только ты, я, да Сергей на корабле. Из всех наших парней, Олег. Из всех.

– Где эта паскуда?! – прохрипел Ясо, вскакивая на ноги. В его руках алыми отблесками вспыхнули кинжалы.

С площадки упала вниз, тяжело ударилась и раскололась, как спелый арбуз, голова с налитыми ужасом глазами. Мы посмотрели вверх. По лестнице тяжело спускался Йенс (и когда успел туда взлететь?!) с окровавленным топором в руке.

– Почти уполз, – сказал немец. – Хотя бок ты ему прострелил, Коль… Олег, там проход, про который ты рассказывал, только он не работает.

– Филиал Города Света… – Я поднялся. – Коль, спасибо, ты мне жизнь спас… Я и не думал, что у него комбинезон пуленепробиваемый…

– Ребята, неужели мы три сотни положили? – неверяще оглядывался Ромка, зажимая грудь справа, где куртка висела лохмотьями, набухшими кровью.

– «Мы», – хмыкнул Колька. Подумал и согласился: – Ну, сотни две наши. А остальные… – И он покосился на меня. – Только фарш летел…

– Олег, ты ранен. – Йенс подошел ко мне. – Пуля в плече, ты не чувствуешь? Пошли, я выну… – Мы отошли к лестнице, я сел, тихо попросил:

– Пальцы мне разожми, я клинки не могу выпустить…

– Сейчас… – Йенс усмехнулся. – А ты знаешь, что ты в крылатого пса умеешь превращаться? Все видели, но молчат, потому что не верят… Как ты на баллюстраду махнул…

– А ты? – по какому-то наитию спросил я. Немец, надрезая мне плечо, кивнул обыденно:

– И я тоже.

– Я за собой первый раз это на Кавказе заметил, почти четыре года назад, – признался я. – Только тогда не понял, что к чему, а уж в Америке Юджин мне сказал, что видел, как я… с-с-са-а!..

– Все. – Йенс бросил окровавленный кусочек на пол пещеры. – Ну что, будем шить. Урса, я думаю, сюда явятся не скоро.

– Это точно, – согласился я, откидываясь затылком на ступеньку. – Йенс. А как я скажу, что… Ленке и Зорке, что… я же ни разу этого никому не говорил, Йенс… всегда на глазах…

– Придется сказать, – ответил немец, вдевая в иголку самодельную нить из кривобокой маленькой склянки с кустарным спиртом. – Но это еще не скоро. Мы все можем просто не дойти. Так что не беспокойся особо.

* * *

Мы вынесли ребят туда, где не было дождевых струй и сырых, шепчущих джунглей. Я не знаю, как нам это удалось. Я вообще не знаю, как мы выбрались обратно. Знаю, что было утро, и земля под палашом поскрипывала камешками и упругими корешками.

– Он мог вернуться, – сказал я Йенсу, когда мы закончили копать. – Ему предлагали. Ему и Ленке. Понимаешь, он мог вернуться. А вместо этого…

– Кладем их? – спросил Игорь.

– Да, – я поднялся с камней – с тех самых, на которых мы недавно сушили свою одежду, возле которых, дурачась, боролись в теплой траве. – Кладем. Тайне барабанов Пацифиды конец. Все очень тупо.

Возле города Кабула —

В рог труби, штыком вперед! —

Захлебнулся, утонул он,

Не прошел он этот брод,

Брод, брод, брод вблизи Кабула.

Ночью вброд через Кабул-реку!

В эту ночь с рекой бурлившей

Эскадрон боролся плывший

Темной ночью вброд через Кабул-реку.

В городе развалин груды —

В рог труби, штыком вперед! —

Друг тонул, и не забуду

Мокрое лицо и рот!

Брод, брод, брод вблизи Кабула,

Ночью вброд через Кабул-реку!

Примечай, вступая в воду, —

Вехи есть для перехода

Темной ночью вброд через Кабул-реку.

Солнечен Кабул и пылен —

В рог труби, штыком вперед! —

Мы же вместе, рядом плыли,

Мог прийти и мой черед…

Брод, брод, брод вблизи Кабула,

Ночью вброд через Кабул-реку!

Там теченье волны гонит,

Слышишь – бьются наши кони?

Темной ночью вброд через Кабул-реку…

Взять Кабул должны мы были —

В рог труби, штыком вперед! —

Прочь отсюда, где сгубили

Мы друзей, где этот брод,

Брод, брод, брод вблизи Кабула.

Ночью вброд через Кабул-реку!

Удалось ли обсушиться,

Не хотите ль возвратиться

Темной ночью вброд через Кабул-реку?

Провались она хоть в ад —

В рог труби, штыком вперед! —

Ведь остался б жив солдат,

Не войди он в этот брод,

Брод, брод, брод вблизи Кабула.

Ночью вброд через Кабул-реку!