Волки Кальи - Стивен Кинг

1

Миа снова попала в замок, но на этот раз все изменилось. Наэтот она не могла идти медленно, играя со своим голодом, точно зная, что скоронаестся и наестся досыта. На этот раз голод разрывал ее изнутри, казалоськакой-то дикий зверь поселился в ее желудке. Теперь-то она понимала, что всвоих предыдущих походах в замок испытывала совсем не голод, не настоящийголод, тогда за голод она принимала здоровый аппетит. На этот раз всеизменилось.

«Его время подходит, — думала она. — Ему нужно есть больше,чтобы набираться сил. Мне тоже».

Однако, она боялась, более того, была в ужасе, и не потому,что страшно хотелось есть. Ей требовалась не просто еда, ей требовалась особаяеда. Малой нуждался в ней для того, чтобы… ну, чтобы…

Окончательно сформироваться.

Да! Да, именно так, окончательно сформироваться! И, самособой, она полагала, что найдет эту еду в обеденном зале, поскольку в обеденномзале было все, тысячи блюд, одно вкуснее другого. Она оглядит стол и, найдя то,что ей нужно, овощи, пряности, рыбу… ее желудок подскажет, что нужно именноэто, а не другое… набросится на еду и будет есть, есть, есть…

Миа перешла на быстрый шаг, побежала. Она слышаладоносящееся снизу шуршание: штанины терлись друг о друга, она на этот раз былав штатах. Штанах из грубой, плотной хлопчатобумажной ткани, какие носят ковбои.И на смену туфелькам пришли сапоги.

«Короткие сапоги, — прошептал ее разум ее разуму. — Короткиесапоги, пусть будут они тебе удобными».

Но это значения не имело. Ничего не имело, кроме какстремления наесться, нажраться до отвала (о, как же ее замучил голод) и найтиименно ту еду, что нужна малому. Найти то, что придаст ему сил и ускорит роды.

Она прошла по широкой лестнице, в устойчивом гудениидвигателей, расположенных в глубинах земли. Обычно в этом месте ее окутываливосхитительные запахи отменно приготовленных мяса, дичи, рыбы… но сейчас ониотсутствовали напрочь, будто повара забыли про свои обязанности.

«Может, у меня простуда, — подумала она, ее сапоги со стукомпереступали по ступеням. — Конечно, в этом все и дело. Я простудилась. Носзабит, вот никаких запахов я и не чувствую…»

Но она чувствовала. В нос так и били запахи пыли и древностиэтого мест. Долетали до нее и запах влажной земли, и машинного масла, и грибка,методично поедающего гобелены и портьеры, что висели в этих давно покинутыхзалах.

Эти запахи присутствовали, но не еды.

Она рванула по черному мраморному полу в двойным дверям, неведая, что за ней снова следят… только на этот раз в замок пришел не стрелок, амальчишка с широко раскрытыми глазами, всклоченными волосами, в рубашке ишортах из хлопчатобумажной ткани. Миа пересекла холл, где пол выложиликвадратами красного и черного мрамора, где высилась статуя из мрамора и стали.Не остановилась, чтобы сделать реверанс, даже не повернула головы. Она бы ещемогла потерпеть голод. А вот ее малой — нет. Не мог он терпеть.

Что остановило Миа (да и то на несколько секунд), так это ееотражение, мутное, нечеткое, в хромированной стали статуи. Помимо джинсов наней была простая белая рубашка («Такие ты называешь футболками», — прошептал ееразум), с какой-то надписью на груди и картинкой.