Ученики Ворона. Огни над волнами - Андрей Васильев

— Я согласен, — заявил вдруг Карл. — Лично мне сильно заумные науки не нужны, меня от них в сон клонит. А вот боевая магия — это дело. Единственное — мастер, а разве некромантия не под запретом? Вроде как Орден Истины за такие штуки сжигает на кострах. Мол — нельзя лазать за Грань, тревожить тела и души… Я ничего не путаю?

— Под запретом, — подтвердил Ворон. — Но разве кого-то из здесь присутствующих это остановит?

Раздалось несколько смешков. Не было похоже на то, что здесь собрались сильно законопослушные люди.

Да и меня, если честно, запреты Ордена Истины после летнего путешествия как-то перестали трогать. Еще год назад я бы одних таких мыслей испугался, а сейчас… Да и потом — я им кровь пускал, что мне теперь их запреты? В случае если всплывёт все то, что произошло около Гробниц Пяти магов, то на долгую мучительную смерть уже заработал, так что — какая разница? Грехом больше, грехом меньше…

— Вот и я про то, — одобрил нас Ворон. — Кстати — это ответ на ваш вопрос, де ла Мале. Учебными пособиями станут те, кто не услышал мои слова и не сделал соответствующих выводов. Жизнь предназначена для думающих и умеющих принимать решения людей, а не для тех, кто надеется чужим умом прожить. Нет-нет, де Фюрьи, не надо улыбаться, я сейчас не о том, что каждый сам за себя. Точнее — не совсем о том. Всегда есть лидеры и те, кто идет за ними, таковы законы рода человеческого. Но то — люди. А мы — маги. Точнее — я маг, и вы, которые, возможно, ими станете. Маг не может бездумно топать за кем-то, он обязан сам решать свою судьбу. Если есть хоть капля сомнения в том, что идущий впереди ведет всех туда, куда следует — скажи об этом. Остановись и скажи. Или просто — развернись и иди туда, куда тебя ведет твое чутье. Пусть даже к смерти идешь, к страшной, лютой — но это твой выбор. Вы должны научиться думать сами, решать сами и нести ответственность за свои решения. Это для вас сейчас главное. Ваше оружие — не сталь, ваше оружие — разум. Вспомните свои странствия и подумайте, как оно могло бы повернуться, если бы вы чаще думали как маги, а не как воины. Те ли бы вы пути выбирали? Так ли действовали?

Ну, не знаю… Наверное — те же. А может, и нет. Путь выбирал Монброн, за ним было последнее слово, я особо в это не лез.

Не про это ли и говорит наставник? Интересно, я один сейчас почувствовал себя неловко?

— Год назад вас тут было более полусотни, сейчас здесь сидит двадцать пять человек — продолжал Ворон. — Я не хочу сказать, что те, кто ушел сам или умер, были глупы или невезучи. Хотя — и не без этого. Одно скажу — те, кто вернулся в замок, уже не наивные и простые мальчики и девочки, что сидели в этом зале прошлой осенью. Иллюзии развеялись, смерть стала для вас стала привычным понятием, не так ли? Да что там — даже ваши желудки приспособились переваривать все, что им дают. Но это только начало, мне этого мало. Не скрою — весь год я ломал ваши души. Вы об этом догадывались, да я и не слишком это скрывал. Теперь мне надо сломать ваш разум, перековать его, видоизменить. Маг — это живая мысль, быстрая и острая, причем выраженная в таком же быстром действии. Кто научится этому — тот дойдет до посоха. Кто нет — тот умрет, так бывает всегда. И вот тогда он и станет учебным пособием. Хороший труп у меня в замке редкость, а на погосте, что за стеной, одна гниль лежит. Нет, есть запасец кое-какой, но надолго ли его хватит? Так что те, кто будет иметь глупость умереть, послужат нам в качестве учебных пособий. Будем мы их воскрешать и упокаивать до тех пор, пока тело в полную негодность не придет.

— Какие радужные виды на будущее, — Эбердин криво улыбнулась. — А если я против?

— Против учиться на трупах вообще, против учиться на трупах соучеников или против того, чтобы кто-то учился на твоем трупе? — живо спросил у нее Ворон. — Учись выражать свою мысль четко и понятно.

— Против того, чтобы меня, если я умру, так использовали, — ответила Эбердин. — Я хочу, чтобы меня сожгли.

— Хоти, — разрешил ей наставник. — Сколько угодно. Но в этих стенах твое хотение ничего не стоит. Здесь все решаю я. Ну да, это немного противоречит тому, что я говорил немного ранее, но тут и ситуация другая. Свое мнение любой из вас иметь может, но я — ваш наставник, и мое решение не оспаривается. Точнее, вы можете его опротестовать, назвать меня старым дураком и покинуть замок, но для этого вам придется попробовать победить меня в поединке.

— Каком поединке? — спросило сразу несколько человек, в их числе и я.

— Обычном, — пожал плечами Ворон. — Магическом. Слушайте, вот чего вы такие ленивые и нелюбопытные, а? Вы что, не знаете о том, что с момента получения печати и до того часа, когда я вручу вам посох, у вас нет права просто так взять и покинуть меня, как своего наставника? Разумеется, за исключением тех случаев, когда это не будет моим непосредственным указанием. Я сейчас не про изгнание, я про выполнение моих поручений говорю, не надо так ухмыляться, Фальк. Всё, вы мои подмастерья, я волен над вашей жизнью и смертью, и это продлится до той поры, пока я не сочту ваше обучение законченным. Ну, и не наскребу денег на создание посохов для тех, кто дотянет до конца. Дурацкая традиция, того, кто ее придумал, испепелить мало. Знаете, сколько стоит сделать хороший посох для мага? А наложить на него чары — это вообще мучение сплошное. Магам древности было хорошо, они в чести были и золото текло им в руки, что им какие-то посохи, так, гроши. А нам как быть, нынешним? Тут на прокорм-то ваш не напасешься.

— А поединок? — поторопил наставника пантариец Эль Гракх. — Он тут при чем?

— Если кто-то захочет прекратить обучение и покинуть замок, то он сможет сделать это только бросив мне вызов на магический поединок. Если ученик победит меня — все, свобода. Если нет — то смерть. Непреложное правило — наставник, которого ученик вызвал на поединок, обязан убить ослушника, такова воля богов. Или умереть сам, у строптивого ученика тоже нет выбора, для победы он обязан убить своего учителя. То есть — кто-то все равно умрет.

— «Кто-то», — рассмеялся Мартин. — Даже гадать не приходится — кто.

— Так это сейчас вы неумехи, — резонно ответил Ворон. — Лет через пять кто знает, что будет и кто каких высот достигнет. Я слышал как минимум о трех поединках, в которых ученик сумел убить наставника.

Я повернулся к Монброну и понял, почему он так и не отправился к себе в Силистрию. Надо полагать, Ворон все то, что мы узнали сейчас, объяснил ему немного раньше. Кстати — мог бы и поделиться с нами этой информацией.

— Гелла, ты им все расскажи потом подробно, — попросил Ворон девушку, сидящую совсем неподалеку от него. — Перед сном вы будете перемывать мне кости, как все выговорятся, так ты им и объясни, что к чему.

— Хорошо, мастер, — кивнула девушка.

— Собственно — всё, спать, — хлопнул в ладоши Ворон. — Будущность я вам обрисовал, планы — озвучил, теперь дело за вами. Да, вот еще что… Правила прошлого года относительно ваших внутренних отношений остаются в силе. Хотите убивать друг друга — убивайте, мне нет дела до вашей вражды и дружбы. Вам жить, вам решать. Но если это будет мешать обучению и внутреннему распорядку, или кто-то убьет соученика и попадется на этом — пощады не ждите. Хотя — не думаю, что до этого дело дойдет. Есть у меня сомнения.