Эрдейский поход - Руслан Мельников

Все-таки узкие лесные тропы – плохая дорога для конной дружины. Неудобная и опасная – мало ли... Сотня всадников растянулась на полверсты. Старались ехать по двое. Бок о бок, стремя в стремя. Чтоб ежели что – прикрыл один другого. Получалось, увы, не ахти. Тесно, двоим места не хватало. Да и одному – не всегда. То и дело приходилось с треском проламывать конской грудью густой кустарник, преграждавший дорогу.

Попоны с коней сняли, покуда не изорвали в клочья. Оружие держали наготове. Дружинники поглядывали по сторонам, но за сплошной стеной леса много не высмотришь. На всякий случай Всеволод пустил вперед дозор – осторожного Федора с парой ратников из его десятка. Пока дозор не полошил. Пока вроде все вокруг спокойно, мирно, безмятежно. Это – вокруг. А в самом отряде?

Всеволод покосился на гордого немца, державшегося обособленно и угрюмо. Подъехал ближе. Надо ведь когда-то и с ним находить общий язык. Раз уж в одном походе идем, то должно идти пусть не друзьями, так хоть бы союзниками, промеж которыми нет упрятанных обид и невысказанных упреков. Чтоб – никаких недомолвок, никаких затаенных мыслей. Когда что-то долго таится, оно ведь может аукнуться в самый неподходящий момент. А сотнику-воеводе надлежит блюсти единство отряда. Любой ценой и своим примером. Чтоб позже, в бою, за свою же спину не опасаться. И потом, ведь этот сакс знает много чего нужного и полезного о Закатной стороже, о землях, на которых она стоит, о набеге темных тварей. Так пусть поделится своим знанием.

– Конрад, я прошу простить меня за непочтительные слова, высказанные при нашей встрече, – к орденскому рыцарю Всеволод обратился по-немецки, со всей учтивостью, на которую только был способен. – Ты – гость, посол. Я не должен был так разговаривать с тобой.

Германец кивнул. Не поворачивая головы. Но принимая извинения.

Проклятый, надменный сакс! Ну ладно...

– Брататься с тобой я не стану, и друзьями нам не стать вовек, – вежливой учтивости в словах Всеволода уже не было. Была плохо скрытая неприязнь. – Но коли выступаем вместе супротив одного врага, давай не чураться друг друга, как упырь серебра.

А вот теперь немец повернулся. Чуть приподнял бровь – удивился. Сказал:

– Давай.

По-русски сказал. Кажется, прямота и откровенность спутника саксу пришлись по душе. Их рыцарь явно ценил больше пустых слов вежливости. Это Всеволоду понравилось.

– Расскажи о своей стороже, Конрад, – попросил он. – Где поставлена? Что собой представляет? Кто охраняет ее стены?

– Отчего же не рассказать, – легко согласился тевтон. – Наша сторожа – это каменная твердыня у самой границы миров. Большая и неприступная крепость на скале среди скал. Возведена в сердце карпатских гор, на землях Зибенбюргена – Семиградья, именуемых также Цара Бырсей, Залесье, Эрдей и Трансильвания. Стоит неподалеку от славного града Германштадта, или, если по-угорски, Сибиу[4]. Зильбернен Тор – Серебряные Ворота – так называется замок. Волохи и угры нарекли его иначе, на свой лад.

– И как же?

– Кастлнягро, – после некоторого раздумья ответил Конрад. – Черный Замок, Черная Крепость.

Всеволод усмехнулся. Да уж... Кому – Серебряные Ворота, а кому – Черная Крепость.

– Замок сложен из черного камня, – поспешил объяснить тевтон. – Поэтому.

Всеволод кивнул. Пусть. Поэтому – так поэтому.

– Серебряные Ворота поставлены на месте древней цитадели в ту пору, когда угорский король Андреаш Второй пригласил на свои земли германских рыцарей Креста[5], – продолжал Конрад. – Братство Святой Марии находилось тогда в затруднительном положении. Сарацины вытесняли воинство Христово из Святой Земли, и, чтобы сохранить и приумножить могущество ордена, требовались новые территории. Из Венецианской резиденция гроссмейстера Генриха фон Зальце отправлялись посольства ко дворам разных европейских государей. Успешными оказались переговоры с Андреашем. Его Величество призвал орден в Трансильванию.