Берсеркер Скверны - Руслан Мельников

В норы подземных хищников разом провалилось около десятка быконей. Бойцов, спрыгивавших с брони и с седел, грунтовики тащили под землю, а сверху с оглушительным «каух!» на дружинников набрасывались потрепанные враны.

Княжеский БТР вовремя дал задний ход и, сбив кормой какого-то замешкавшегося всадника, все же успел убрать колеса с края осыпающегося провала. Под прикрытием дружинников бронетранспортер отъехал назад, за ближайшие дома. Понятное дело: рисковать бронированной автоповозкой сейчас было бы глупо. Она пригодится, когда в пролом полезут наземные мутанты. Впрочем, мутанты уже лезли, а бойцы из княжеского резерва все еще вынуждены были отбиваться от черных птиц и атакующих из-под земли грунтовиков.

Мелькали стрелы, гремели выстрелы самопалов, шмаляли из старого оружия княжеские Стрельцы, сверкали клинки, копейные наконечники и лезвия секир. Воины Игоря Сибирского уже перебили почти всех вранов, но справиться с юркими и необычайно живучими подземными тварями не могли. Княжеские дружинники с таким врагом еще не сталкивались. Раньше грунтовик в сибирских лесах не появлялся, и как с ними совладать, никто не знал. Хотя никто ли?

Внимание Виктора привлекла отделившаяся от дружины всадница – шустрая деваха в легкой кольчуге и выпуклом – под большую женскую грудь – пластиковом нагруднике. Этакий бронелифчик для особо пышных форм.

Из-под сбитого враном шлема на доспех девицы выпала тугая русая коса, которая моталась из стороны в сторону, как хвост разъяренного мутанта. С быконем наездница управлялась одними ногами. В правой руке лихая амазонка сжимала меч, в левой…

Неужто пистолет? Точно! Старый добрый «макаров».

И в довершение колоритной картины – гранатная сумка на поясе, между пустыми ножнами и кобурой.

«Стрелец-баба!» – удивился Виктор. Такое, вообще-то, случалось, хотя и очень редко. Обычно Стрельцами все-таки становились мужики. Но не бывает правил без исключений.

Пока дружинники Игоря сражались с подземными тварями, девчонка направила своего быконя к перекошенному и наполовину скрывшемуся под землей возу, груженному какими-то бочками и канистрами. В момент обрушения башни повозка оказалась неподалеку и была атакована грунтовиками. От упряжки быконей остались лишь окровавленные ремни, концы которых терялись где-то в развороченном грунте. Возницы тоже нигде не было видно.

Добравшись до повозки, всадница принялась яростно рубить мечом по бочкам. Из пробитых емкостей в яму потекла темная жидкость.

«Горючая смесь!» – догадался Виктор. Повозка развозила вдоль стен нефтяной коктейль для зажигательных снарядов, а теперь горючка лилась в норы грунтовиков. А если ее поджечь…

Ай, сообразительная девочка!

Последним ударом наездница рассекла веревки, удерживавшие груз. Канистры и бочки с грохотом посыпались в яму-провал.

Откуда-то сзади из-под земли вынырнуло вытянутое темное тело, усеянное длинными отростками. Грунтовик попытался захлестнуть ноги быконя и вспороть ему брюхо, но всадница оказалась проворней: Стрелец-баба расстреляла тварь из пистолета прежде, чем та успела покалечить скотину. Виктор увидел сверху, как в яме зашевелились бочки и канистры: там тоже копошились мутанты. Но перепачканный нефтяной смесью меч уже лег в ножны, а пистолет – в поясную кобуру. Всадница расстегнула гранатную сумку.

Что-то небольшое и округлое полетело в яму, а наездница во весь опор помчалась прочь. Секунды две или три ничего не происходило. А потом…

Мощный взрыв взметнул комья земли. Огненный гриб, вырвавшийся из ямы, поднялся выше стен, заставив Виктора отпрянуть от края обрушенной галереи. Не такие сильные, но частые гейзеры пламени и дыма ударили из нор, трещин и провалов в земле. Пыхнуло из-под провалившегося танка и застрявшего БТРа. В некоторых местах земля, потревоженная взрывом, заметно просела. Расплескавшийся огонь преградил дорогу мутантам, лезущим через пролом. А что творится сейчас в подземных ходах, где бушующее пламя выжигает кислород?!

Несколько горящих грунтовиков, извиваясь и корчась, выползли на поверхность, где сразу попали под удары копий и длинных кавалерийских мечей. Так же быстро и беспощадно княжеские дружинники изрубили десятка два мутантов, успевших прорваться сквозь огненную стену.

Что ж, вот и еще несколько секунд передышки. Отдыхала, правда, только уставшая рубить рука, а вот голове покоя не было.

«Кто? – мучил Виктора вопрос, на который он никак не мог найти ответа. – Кто и как управляет тварями?»

Слишком уж четко и слаженно, слишком хитро и коварно действовали во время штурма котловые дикари и безмозглое зверье. Слишком продуманно все было…

Вдали у кромки леса по-прежнему кучковалась небольшая группка зеленокожих. Там же длиннющей шипастой колбасой растянулась Гуся, которая почему-то так и не подползла к крепости. И что бы все это значило?

Если бы Сибирск штурмовали люди, были бы все основания полагать, что возле леса находится командование вражеского войска, его военачальники и штаб. Впрочем, котловые твари ведь поступают сейчас не менее разумно, чем люди…

Увы, сколько Виктор ни всматривался, понять так ничего и не смог. Ну, дикари. Ну, Гуся. И что? Единственное, что смущало, – это непонятный ком, который зеленокожие выкатили из леса и окружали со всех сторон, словно бдительная стража. Может, в нем все дело, в этом коме? Очень может быть. Однако разглядеть его толком на таком расстоянии нельзя.

Стоп! Невооруженным взглядом – нельзя, но…

Виктор сорвал бинокль с убитого сотника.

* * *

Мутанты снова шли на приступ. Секачи, словно рабочие с лопатами, дружно забрасывали рыхлым податливым грунтом бьющий из-под земли и разлитый по поверхности огонь. Древолазы и зеленокожие вновь карабкались на стены. От визга, рева, воя и воплей тварей закладывало уши.

– Йап-па йап-па йап-па! – надрывались дикари, стараясь перекричать котловое зверье.

– Йап-па йап-па йап-па, – беззвучно шептали губы Виктора.

В бинокль он, наконец, рассмотрел, что это был за ком у кромки леса. Кто это был…

Йап-па – вот кто! Йап-пы. Только без кожаных ремешков, за которые жрецы зеленокожих вешали этих тварей себе на шею.

Тварей? Или все-таки это один Йап-па? Но большой. Очень.

Йап-па? Йап-пы? Как правильно назвать такое, Виктор не знал.

Десятки, а может, и сотни живых шаров, способных мысленно общаться и при помощи мыслей же подавлять чужую волю, теперь слиплись друг с другом. Неровное бугристое образование доставало примерно до пояса оберегавших его дикарей.

Прильнув к биноклю, Виктор смотрел как завороженный. От неприятных воспоминаний о встрече с Йап-пой по коже заструился холодок. Бр-р-р! Да уж, хорошего мало.

Жертвенное камень-дерево, вонючий дым, путы из мха-сосунка, оплетшие все тело, торжествующие зеленокожие, дикарский шаман-жрец, подносящий к лицу Виктора живой шар, обожествляемый кланом. Необъяснимый паралич, вызванный близостью к божеству зеленокожих. Подавленная воля, чужие мысли в голове.