Верное слово - Ник Перумов

А взрывы всё следовали и следовали и не кончались, и непонятно уже было, что там могло рваться.

Иннокентий Януарьевич выпрямился. В палатке он оставался один, и никто не видел, как вновь сгустилась тьма за его плечами, а тонкие губы растянулись в улыбке злого удовлетворения.

От полыхавшего в Заднепровье пожара сделалось светло, точно днём.

Стремительной рысью примчался один из порученцев, торопливо, захлёбываясь, принялся докладывать.

– Товарищ генерал! Товарищ член Военного совета! Товарищ Константинов на связи! Требует вас сей же час к аппарату!

– Георгий Константинович – очень-очень нетерпеливый человек. – Верховенский сцепил тонкие длинные пальцы, принялся их рассматривать с таким вниманием, словно от этого зависела его жизнь. – Что ж, успокоим товарища представителя Ставки. Его приказ выполнен. Путь за Днепр открыт. Можно начинать переправу.

Старый маг криво усмехнулся, повёл зацепеневшими плечами. Вышел из палатки, глянул, прищурившись, на бушующую на том берегу огненную бурю.

– Говорил же я вам, – бросил он на прощание своей свите.

И зашагал следом за порученцем – туда, где на просёлке осталась охрана и в числе прочих – машина со «средствами спецсвязи», как это именовалось в официальных бумагах.

Мишель смотрел вслед Верховенскому со странным выражением.

– Не подвела нас Венера. Товарищ боец. Комсомолка Коригина…

Феодор Кириллович встал рядом, коснулся плеча гвардионца, тяжело вздохнул.

– Можно её было вытащить, Федя. Можно было.

– Миша… Прав Иннокентий Януарьевич, она ведь уже того, нежить… Была.

– Не необратимо, – тяжело уронил Мишель. – Можно было хотя бы попытаться. Я видел – один раз, – как вернули такого вот…

– Кого ж это? – наморщил лоб бородач.

– Угадай, – отвернулся волынец. Феодор Кириллович пошевелил губами, возвёл глаза к небу, где по низким облакам по-прежнему плясали отблески чудовищного пожара, потом вдруг охнул.

– Постой… неужели… самого?

– Понимай как хочешь, – огрызнулся гвардеец.

Но Феодор Кириллович не обиделся. Только долго ещё после этого качал головой.

* * *

– Э, Петро, а тут-то кто? Человек никак?

– Точно, Михалыч, и живой притом!

– Наш? Аль немчура?

– Наш вроде… точно наш. Тяни давай!..

– Эй, парень! Слышишь меня?

– Да он контужен, точно…

– Крови нет? Не ранен?

– Нет вроде… Завалило, а так цел.

– Ну, паря… В рубашке ты родился, точно тебе говорю…

Серёга болтался, как кукла, в чьих-то руках, глядел в небо – светлое, яркое, дневное. Словно в немом кино видел он идущую мимо технику, танки и самоходки, видел, как топала пехота, – и думал, что скажет генералу.

И что с генерала спросит.