Не время для драконов - Ник Перумов

Убийца может только ненавидеть. И уничтожать. Прямой атакой.Творение так же недоступно ему, как червю — полет.

Дракон Сотворенный вновь поднимался. Глаза горели злойнасмешкой. Я принял три твоих удара, казалось, говорил он. Теперь моя очередь.Держись, Убийца!

Что у тебя за спиной? Безумный «бег к морю», посвящения,принятые без понимания, что же, собственно, с ним делают? Чужой и нелепый мир,где он — игрушка, марионетка в руках искусных кукловодов? Заемная ненависть —поможет ли она тебе? Ритор — тот действительно ненавидел…

Дракон Сотворенный близился. Торжествующий рев тваризаставлял в ужасе бежать даже грозовые тучи. Открылся серый небосвод; железныечелюсти раздвинулись, и кипящая волна вара обрушилась на Виктора сверху.

Он закричал.

Крик рвал гортань, рвался наружу, как будто сам обратилсяСилой, тянущейся поразить врага. Мир померк; кажется, он падал вниз, охваченныйдымным пламенем; жидкий огонь тек по чешуе, пытаясь найти щель.

Ветер, Вода, Огонь! На помощь! Земля!

Ливень. Страшный, когда все небо превращается в одинсплошной поток. Он не в силах был загасить жидкое пламя, не пламя даже —горючий вар; вместе с Ветром Вода срывала пылающий яд с брони Виктора.

А снизу тянулся в один миг воздвигшийся лес исполинских трав.Мириады зеленых стволов — и Виктор со всего размаха врезался в них пылающимброненосным телом.

Травы-гиганты смягчили удар. Зеленый сок смыл остаткиядовитого вара, который очень хотелось назвать напалмом.

Виктор, уже в прежнем своем виде, стоял, держась за рукоятьмеча. А в небе горделиво парил Дракон Сотворенный.

Твоя ненависть слишком слаба, Убийца. Это не твой мир.

— Ну что? — Виктор даже не удивился, услыхав знакомый голосОбжоры. — Не выгорело? И выгореть не могло.

Зеленая чаща трав умирала на глазах, гигантские стеблирассыпались серым пеплом.

— Не сдюжить здесь Стихиям, — самодовольно сказал Обжора. —Дракон-то наш — эвон, кружит… А вот у тебя, Виктор, сил уже не осталось. Чтотак смотришь? Думаешь, вру? Ну, попробуй, взлети. Или огнем плюнь. Не выйдетничего. Потому что Убийца ты только по названию. Сомневаешься много.

— Потому что я еще не прошел всех посвящений. И ОстроваДраконов, — прохрипел Виктор. Как ни странно, он был цел — жидкий огонь неоставил ни единого ожога. Осталась только слабость — казалось, дунь на негосейчас Обжора, и Виктор улетит, точно невесомый комочек тополиного пуха.

— Нет, — Обжора покачал головой. Поманил рукой СотворенногоДракона. — Не поможет… хотя явиться туда, конечно, можешь. Девчонка твоядоведет. Хорошая она у тебя… ловкая. Но вот на острове… — Сочувственный вздох.— Не поможет. С тамошним Хранителем справляться самому придется. Вот тольконадо ли? А? Что скажешь?

— Хранитель?

— Не надейся, Виктор. Ничего я тебе про него не скажу. Самразбирайся. — Обжора обиженно засопел. — Неинтересно мне с тобой стало. СДраконом не справился… Скучно.

И он вызывающе повернулся к Виктору спиной.

— Стой! — Виктор потянулся схватить наглеца за плечо — иочнулся от резкого рывка.

Он валялся на камнях у самой кромки прилива. Перед глазами —мягкий золотистый отблеск. Камень был теплым и гладким и словно бы светилсяизнутри.

Виктор приподнял голову. Вот какой он, Остров Драконов!

В эти мгновения он напрочь забыл и о Лой, и даже о Тэль.

Над головой нависало низкое штормовое небо, все затянутоеклубящимися черными тучами. Свинцовые волны в голодной ярости бросались наберег, жадно облизывая золотистые камни, и отступающая пена тоже начиналасветиться блекло-лимонным цветом. Прямо от воды начиналась неширокая дорога,выложенная теми же золотистыми глыбами. Она огибала скругленный уступ,постепенно повышаясь и теряясь из виду. По правую руку было море, по левую —вздымалась отвесная скала, угольно-черная, блестящая, словно политая водой.Абсолютно и неправдоподобно гладкая, без единой трещины или уступа, чегоникогда не случается в природе, она казалась творением неведомых магическихсил. Дорога обрывалась, вбегая прямо в пену прибоя.

Несмотря на сплошную пелену туч, было довольно светло — толи от золотистых камней, то ли солнечные лучи каким-то образом пробивалисьсквозь накинутое на мир черное покрывало.

Виктор поднял голову.

Золотистая дорога частыми спиральными извивами карабкаласьпо исполинскому аспидному конусу, встающему прямо из океанских вод. Ближе квершине черноту склонов пересекали выступающие острые гребни того же, что идорога, золотистого цвета.

И сама дорога гладкой была только вначале.

На склонах великой горы Виктор увидел полные огня ямы, сперекинутыми через них кое-где узкими мостками, а кое-где и вовсе без них. Иныеизвивы дороги почти полностью скрывались за черными частоколами острых каменныхклыков, жутковатой стражей выстроившихся вдоль обочины, и там золотой отблескпочти совсем терялся среди молчаливого каменного строя.

Виктор увидел неподвижно зависшие в воздухе воронки смерчей;кожей ощутил готовые к неистовому натиску Ветра, зависшие сейчас в недвижностигорячего воздуха. А мирный накат легкого прибоя готов был в любой миг сменитьсяяростной атакой обезумевших волн.

А еще выше, над плоской вершиной конуса горы Виктор увиделзамок.

Он словно бы вырастал из костей земли. Он казалсяпродолжением угольно-золотых склонов горы; и в то же время Виктор не могизбавиться от иллюзии, что замок не стоит, а парит в воздухе, что тонкаяпрослойка пустоты все же отделяет его фундаменты от плоского среза вершины.

Стены замка были непроглядно черны. Но не тойпривычно-блестящей чернотой каменного угля или драгоценного агата, но чернотойтой самой вековечной тьмы, из которой в оный день было сотворено все сущее,когда еще не прозвучало даже «Да будет Свет!». В этих стенах тонул любой луч.Даже собственный свет, источаемый золотыми камнями острова.

А над кольцом зубчатых стен и острых боевых башен высилисьматово-жемчужные купола. Мягко-округлые, они являли разительный контраст состротой и изломанностью внешних стен. На миг Виктору даже показалось — онвидит кладку громадных, исполинских яиц, из каких только и достойно появлятьсяна свет великим ящерам, двойникам Крылатых Властителей.

Замок был виден с удачной точки; к нему поднималась,оказывается, не одна — две дороги. Трудно было сейчас сказать, на которойоказался Виктор. Одна заканчивалась возле глухой стены замка; а вот втораявыводила к воротам, казавшимся крошечными на фоне такой громады. К воротам вели еще один путь — от обширной площадки, отделенной от замка пропастью — скраями столь отвесными, что сама пропасть казалась настоящим разрубом,оставшимся от удара чудовищным топором. Через этот провал был перекинут мост…очень странный мост, напоминавший упавшую с небес радугу. Многоцветный туманклубился над пропастью, переливы алого, синего, темно-фиолетового — надразверстой пастью провала.