От чужих берегов - Андрей Круз

– Дрика, ну что? – спросил я, когда Сэм начал собирать инструмент, а она опять взялась что-то переключать.

– Запустить можно. Бак на треть заполнен… емкость… восемьсот галлонов, это…

– Это больше двух тонн,– прикинул я быстрее.– Можем закачать одиннадцать бочек из того, что у нас есть. Вопрос только в том, сможем ли потом выкачать.

– Сможем в любом случае,– уверил меня Сэм.– Надо будет – дыру аккуратно сделаем, но вообще тут все не очень сложно – лишь бы шланга хватило. Но проблема в погрузке – причалы деревянные, узкие, машина не зайдет, бочки катить по ним и то страшновато – можно уронить, и вытаскивай такую тяжесть из воды, да, сэр.

– И стоит в самом конце причала,– дополнил я нерадостную картину.

Минут на пять воцарилось молчание, но потом у меня в голове зашевелилась некая мысль.

– Есть идея,– сразу объявил я, наткнувшись на два требовательных взгляда.

– Делись,– сказал Сэм.

– Грузовики надо гнать обратно через мост, к пристани цементного завода: туда и заехать легко, и грузить придется сверху вниз, а не снизу вверх,– сказал я.– Дрика, справишься со швартовкой у причала все же или как? Надо справиться вообще-то.

– Если… если поможешь,– сказала она.– Кранцы сбросишь, и вообще…

– Что «вообще»?

– Подтянуть к причалу сможешь?

– Ну… наверное.

По крайней мере, я видел, как это делается. Все же довелось покататься на больших лодках тогда, когда с женой дайвингом увлеклись, причем не по одному дню, а так по паре недель. Ладно, с такой работой должен справиться.

– Давай разбирайся здесь, что к чему, а мы с Сэмом пойдем наших мотодрузей уговаривать еще чуть-чуть помочь,– сказал я.

Как я и предполагал, бездельничающие байкеры согласились помочь легко – все равно им заняться нечем. Чип полез за руль «кодьяка», остальная компания забралась в «корзину», Сэм уселся на свое место, проверили связь – и машины тронулись с места. А я побежал назад, к лодке, понимая, что сейчас в первый раз в жизни буду самостоятельно «отдавать швартовы», или как оно все правильно называется.

– Заводи, я сейчас! – спохватился я, сообразив, как можно облегчить себе жизнь.

Кранцы, кранцы… во времена моего детства это были старые автомобильные покрышки, а теперь это такие оранжевые силиконовые груши размером с большой воздушный шарик и таковым и являющиеся, если уж откровенно. Вот если ими весь борт увешать, то… глядишь, и не расшибем лодку, не сломаем при первой же попытке швартовки.

Заскочил на борт старенького моторного бота, отвязал концы двух таких «воздушных шариков», выволок на причал и потащил к «Леди Далии», которую уже мысленно прозвал «Тугом». Закинул на борт, крикнул:

– Сейчас, еще пару притащу!

Дождался ответного кивка Дрики, огляделся… где тут еще есть большие и поблизости? Ага, вон еще большая лодка, с «летящим мостиком»[15]и большой рубкой… аж четыре висят с борта. Сейчас я их…

Большая лодка, белоснежная, окна у рубки вытянутыми каплями черного, как обсидиан, стекла, обводы такие, что представляешь, как она волны, словно ножом масло, режет. Если бы еще ходила далеко и экономно…

Перескочил на корму, огляделся. Сзади вход в рубку, или, как тут принято называть, «pilot house»,– через большие двустворчатые двери из затемненного стекла. Вроде как распахнешь их – и устраивай светский прием на всей палубе. Не удержался, решил внутрь глянуть – как тут народ время проводил…

Потянул створку на себя, она на удивление легко и плавно распахнулась. Потянуло… ацетоном и тленом: это уже как вспышка – мозг не тратит ни единой наносекунды на осознание того, что это все может значить. Руки схватились за автомат раньше, чем строка мысли проскочила через сознание. И все равно не успел, потому что мертвец стоял за второй створкой.

Черт бы побрал затемненные стекла и блики на них. Мертвец разглядывал меня с расстояния в метр, а я не только не заметил его, но даже сам пригласил перекусить.

Он схватил меня за автомат и рукоятку «зига», торчавшую из кобуры, словно специально, перекрыв доступ ко всему оружию. Смрад волной, щербатая гнилая пасть метнулась прямо к моему лицу, словно стремясь укусить за нос, как шутка глупая. Все сразу накатило – дикое омерзение, тошнота, страх, парализующий, отчаянный страх, когда мутные злобные глаза оказались прямо напротив моих, зрачки в зрачки.

Толстое, одутловатое и обвисшее лицо с пятнами тления. Облезлые грязные волосы, огромная открытая рана на лице справа – словно от удара молотком, но крови нет, лишь какая-то мерзкая слизь скопилась возле нее.

Не укусил. Вернее, укусил, но не достал – я успел подставить руку в кевларовой перчатке, которая нож держит, спасибо все тому же разграбленному дому в Юме. Но зубами он вцепился больно, как тисками сжал. Навалился на меня, я отступил и… запнулся за сложенный шезлонг. Новая вспышка страха, мысль: «Хана!»

Я упал навзничь, тяжело, больно – не спасла даже амортизирующая плита «плэйт-карриера»,– чуть не лишившись дыхания. Большой, жирный и смердящий мертвец навалился сверху. Его харя теперь лежала где-то у меня на груди, и он вновь попытался укусить, уже в запястье, но мне удалось оттолкнуть его голову двумя руками, упираясь в лицо и лоб. Его кожа и вислая плоть лица как-то скользко и вяло, омерзительно вяло подавались под моими пальцами, а его глаза… они не меняли своего выражения. Он пытался жрать меня и даже не осознавал, что я сопротивляюсь.

Сквозь туман в сознании крик Дрики, но что она кричит? Не слышу, не знаю, не до того, меня сейчас куснут – и все, я мертвец, зомби, тварь бродящая, поганящая землю, я такой же, как та зараза, что сейчас лежит на мне, расплываясь мешком гнилого мяса. Автомат зажат между ним и мной, до пистолета не дотянуться. Я толкаю его голову двумя руками, пытаясь оттолкнуть в сторону. Но у меня не очень получается – мертвец цепкий и тяжелый и как-то вообще расплылся в стороны.

Дышу через раз – все же сбил дыхалку, и легкие заполнены трупной вонью,– тошнота, как шар для боулинга, катит откуда-то изнутри, и я понимаю, что могу облеваться прямо сейчас, вот так, как лежу.

Зомби тихо скулит, тяжко ворочается и пытается дорваться зубами до меня. Дернулся, не достал, зато мне удалось столкнуть его тушу набок, в сторону. Есть, одна рука свободна! Краем глаза вижу подбежавшую к лодке Дрику – кажется, я даже слышал ее топот: причал гулкий.

Рука дергается к пистолету, инстинктивно, и натыкается на похожую на гнилой окорок лапу мертвяка. Он так и продолжает держаться за автомат и рукоятку пистолета. Моя рука, словно испуганная, отдергивается к поясу, пальцы захватывают резиновую рукоятку «андеркавера», с которым я не расставался ни на секунду с тех пор, как Хесус его мне продал в темной задней комнате заштатного ломбарда. Палец на зажим, рывком из кобуры, а затем короткий ствол с силой вдавился мертвецу в глаз.