Фальшивые зеркала - Сергей Лукьяненко

— Именно я могу прятаться вечно, — говорит Тёмный Дайвер. —В отличие от тебя.

Улыбаюсь, глядя на него.

Нечисть боится улыбки больше, чем креста и святой воды. Всеподлости делаются с серьёзным лицом. Вся мерзость происходит от того, чтокто-то испугался улыбки. Не важно, своей или чужой.

— Да, я слабею, — говорит Тёмный Дайвер. — Я слабею, а тывернул часть прежних сил. Но это всё равно ничего не меняет.

— Пат жив, — говорю я.

— Знаю.

— Разумеется. Иначе ты бы и не вышел.

— Послушай, Леонид… — Он проводит рукой по столу, берёт извоздуха бокал, следом — полную бутылку коньяка.

— Извините, — к нам подходит официант, — но приносить ссобой и…

Он натыкается на взгляд Тёмного Дайвера, замолкает и уходит.

— Леонид, откуда я мог знать, что следующий патрон —смертельный?

— Отсюда, — говорю я. Достаю пистолет, который вручил мнеДибенко. Извлекаю обойму. Выщёлкиваю пули.

— Раз… два… три… четыре… Не хватает шести. Верно?

Тёмный Дайвер смотрит мне в глаза.

— Первый выстрел ты сделал в меня. Промазал. Вторым зарядомя уложил полицейского. Ещё три пули ты истратил на меня, Чингиза и Падлу.Шестой заряд был смертельным. Ты выстрелил в Пата.

— Я упустил из виду твой выстрел.

— Да, разумеется. Ты растворился в сети. А проверить, чтослучилось за это время, не посчитал нужным.

Тёмный Дайвер наливает коньяк. Себе и мне.

— Будешь? Он не отравлен.

Молчу.

— Леонид… ну что ты, в конце концов! — Тёмный Дайверморщится. — Я не стал бы стрелять в вас боевыми. Никогда! Ты пойми, что мнеприятен Чингиз, интересен Падла, симпатичен Пат. И уж само собой я не стал быстрелять в тебя.

— Моя гибель для тебя уже не фатальна.

— Да… уже больше года, как не фатальна. Я вполнесамостоятельная личность.

Я смотрю в лицо Тёмного Дайвера — в своё лицо — и улыбаюсь.

— Вся проблема в том, что мы смотрим на мир немножкопо-разному, — говорит Тёмный Дайвер. — Я — из глубины. Ты — снаружи. Для тебясуществует реальный мир. Солнце, небо, люди… У меня тоже всё это есть. Но —здесь. В глубине. В Диптауне.

— Как это случилось? — спрашиваю я.

— Не помнишь?

— Нет.

— Неудачник дал тебе часть своих сил, Леонид. Помнишь, кактонул, когда Дибенко опробовал на тебе зацикленную дип-программу… ловушку длядайверов?

— Помню.

— Он дал тебе часть своих сил, Лёня. Оболочку, броню… меня.Ты смог выйти из бесконечного погружения. Ты смог управлять сетью. Не напрямую,конечно… через меня. Тогда это не имело никакого значения, я оставался никем.Безмозглым придатком, исполнителем твоих приказов. Растворённой в сетипрограммой, ждущей твоего появления… учащейся угадывать желания, выбирающейлучшие пути.

— Тем, что сейчас создал Дибенко. «Искусственной натурой».

— Да.

Я глотаю коньяк. Смотрю на Тёмного Дайвера. Тот разводитруками — немного виновато, немного смиренно.

— Ты ведь сам отказался от дара, Леонид. Ты выбрал реальныймир… тебе показалось, что ты выбрал раз и навсегда. И ты стал жечь мосты.Отказался от способностей дайвера… но ты ведь не мог изменить самого себя, своётело, свой мозг. Ты убил дайверство как явление. Изменил всю сеть. Изменилдип-программу. Люди перестали тонуть в глубине — таймер теперь стоит в самойпрограмме. Дайверы перестали видеть дыры в кодах — потому что ты этого хотел!

— Я не хотел!

— Хотел. Неосознанно, конечно. Но ты чиркнул спичкой… а ясжёг мосты. Как было велено. И когда осел электронный пепел, когда приказ былвыполнен, я растворился в сети. Я уснул. И знаешь… я почти умер. Но тывернулся.

Да, я вернулся…

А что ещё мне оставалось делать? В настоящем мире я былникем, не имел ни работы, ни друзей, ни интересов. Ничего и никого. ТолькоВика.