Элрик из Мелнибонэ - Майкл Муркок

каждый из них по-своему великий воин. Хотя они и не разделяют ваших предназначений во всех смыслах. Каждый из вас может выбрать четырех, с которыми пожелает сражаться плечом к плечу. Я думаю, вы легко определитесь. Мы уже очень скоро увидим берег.

— Ты поведешь нас? — спросил Хоукмун.

— Я смогу только доставить вас на остров и ждать тех, кто останется в живых. Если кто-нибудь останется в живых.

Элрик нахмурился.

— Не думаю, что это мое сражение.

— Оно твое,— спокойно сказал капитан.— И мое. Если бы мне было разрешено, я бы сошел с вами на берег. Но мне это запрещено.

— Почему? — спросил Корум.

— Вы узнаете об этом в свое время. У меня не хватает мужества сказать вам. Однако я не желаю вам ничего, кроме добра. Можете в этом быть уверены.

Эрекозе потер подбородок.

— Что ж, поскольку моя судьба — сражаться, и поскольку я, как и Хоукмун, продолжаю искать Танелорн, и поскольку в случае победы у меня появляется хоть какой-то шанс воплотить мои устремления в жизнь, то я согласен выступить против этой пары — Атака и Джагак.

Хоукмун кивнул.

— Я по тем же причинам присоединяюсь к Эрекозе.

— И я,— сказал Корум.

— Не так давно,— сказал Элрик,— я считал, что у меня нет друзей. Теперь вижу, что их у меня много. По одной только этой причине я буду сражаться вместе с ними.

— Возможно, это лучшая из причин,— одобрительно сказал Эрекозе.

— За эту работу не будет вознаграждения, кроме моего заверения, что ваш успех избавит мир от многих несчастий,— сказал капитан.— А что касается тебя, Элрик, то твое вознаграждение будет еще меньше, чем у остальных.

— А может быть, и нет,— возразил Элрик.

— Как скажешь.— Капитан сделал жест в сторону кувшина с вином.— Еще вина, друзья?

Она налили себе еще вина, а капитан продолжал, подняв слепой взор к потолку каюты.

— На этом острове есть руины. Возможно, когда-то они были городом под названием Танелорн. В центре этих руин возвышается одно-единственное целое здание. Это здание и занимают Атак и его сестра. И именно его и нужно атаковать. Я думаю, что вы без труда найдете его.

— И мы должны убить этих двоих? — спросил Эрекозе.

— Если сможете. У них есть слуги, которые будут им помогать. Их тоже нужно убить. А потом — поджечь здание. Это важно.— Капитан помедлил.— Именно поджечь. Другими способами уничтожить его нельзя.

Элрик сухо улыбнулся:

— Есть и другие способы разрушить здание, господин капитан.

Капитан улыбнулся в ответ и чуть наклонил голову, признавая правоту слов Элрика.

— Да, ты прав. И тем не менее вам стоит запомнить то, что я сказал.

— Ты знаешь, как выглядит эта пара — Агак и Джагак? — спросил Корум

— Нет. Возможно, они похожи на существ из нашего мира А может, и нет. Видели их очень немногие. Да и материализовались они совсем недавно.

— А как их проще всего победить? — спросил Хоукмун.

— Мужеством и изобретательностью.

— Выражаешься ты не очень ясно, капитан,— сказал Элрик.

— Настолько ясно, насколько это возможно. А теперь, друзья, я предлагаю вам отдохнуть и приготовить оружие.

Когда они вышли из капитанской каюты, Эрекозе вздохнул.

— У нас нет выбора,— сказал он,— И почти нет свободы воли, как бы мы ни убеждали себя в противном. Погибнем мы или останемся в живых, по большому счету это не имеет никакого значения.

— Кажется, у тебя мрачное настроение, мой друг,— сказал Хоукмун.

Туман полз по мачте, обволакивал такелаж, затоплял палубу. Элрик взглянул на лица трех других — их тоже окутывал туман.

— Просто реалистичное,— сказал Корум.

Туман гуще обычного оседал на палубе, словно саваном одевая воинов. Корабельное дерево трещало, и Элрику казалось, что он слышит карканье воронья. Похолодало. Молча разошлись они по своим каютам, чтобы проверить крепление доспехов, заточить оружие и попытаться уснуть.

— Я не питаю ни малейшей любви к колдовству,— сказал Брут из Лашмара, поглаживая свою рыжую бороду.— Потому что колдовство стало причиной моего позора.

Элрик перед этим пересказал Бруту слова капитана и попросил его войти в четверку, которая будет сражаться под его началом.

— Тут все сплошное колдовство,— сказал Отто Блендкер и улыбнулся едва заметной улыбкой, протягивая Элрику руку,— Я буду сражаться рядом с тобой.

Еще один воин поднялся, откинув назад шлем. Его доспехи цвета морской волны слабо поблескивали в свете фонаря, лицо было почти таким же белым, как у Элрика, но глубоко посаженные глаза, в отличие от глаз альбиноса, были черными.

— Я тоже буду сражаться с тобой,— сказал Хоун Заклинатель Змей,— хотя, боюсь, толку от меня на суше немного.

Последний, кто поднялся под взглядом Элрика, был воин, который раньше не произнес ни слова. Голос у него был низкий, заикающийся. На его голове сидел простой боевой шлем, а рыжие волосы ниже него были собраны в косицы. Каждая косица заканчивалась костями пальцев, которые при движении бренчали на его кольчуге. Звали этого воина Ашнар Рысь. Глаза его почти постоянно сверкали яростью.

— У меня нет вашего красноречия и воспитания,— сказал Ашнар.— И я незнаком с колдовством или другими вещами, о которых вы ведете речь. Но я хороший воин, и в сражениях — моя радость. Я встану под твое начало, Элрик, если ты возьмешь меня.

— Буду рад,— сказал Элрик.

— Значит, никаких разногласий нет,— сказал Эрекозе, обращаясь к тем, кто решил войти в его четверку.— Все это, без всяких сомнений, предопределено. Наши судьбы были связаны с самого начала.

— Такая философия может привести к нездоровому фатализму,— сказал Терндрик из Хасгхана,— Давайте лучше считать, что наши судьбы принадлежат нам, даже если все свидетельствует об обратном.

— Думай, как считаешь нужным,— сказал Эрекозе.— Я прожил немало жизней, хотя хорошо помню только одну,— Он пожал плечами.— Но, наверно, я обманываю себя, когда думаю, что работаю на то время, когда найду Танелорн и, возможно, воссоединюсь с тем, кого ищу. Именно эти устремления и питают меня энергией, Терндрик.

Элрик улыбнулся.

— А я, наверно, сражаюсь потому, что меня влечет дух боевой дружбы. Само по себе это довольно прискорбное состояние, не правда ли?

— Да,— Эрекозе опустил взгляд.— Ну что ж, попытаемся отдохнуть.