Невероятная история Вилима Мошкина - Алла Дымовская

В зале уже сидели за столами, расставленными в виде прямоугольника, ровным счетом восемнадцать человек. Местные воротилы бизнеса и политики, несколько наблюдателей из Москвы. Среди них Матвеев обнаружил и Квитницкого. Приехал также Раев, директор кабельного завода, которого Дружников, несмотря на блестящие рекомендации и уже достигнутые успехи, держал в строгости. Остальных Зуля почти всех более или менее знал. Вон, с левого краю сидит Жора Антонов, хороший мужик, с простонародной хитрецой, его прочат в вице-губернаторы. Что же, Зуля не против, работать с Жорой будет одно удовольствие. А там, на противоположном конце стола, восседает представитель сталелитейного концерна «Южноуралсталь» некий господин Нефедов, препротивный тип, вечно старающийся заглотить кус шире горла. Но и он, однако, тоже в последнее время просто, можно сказать, влюблен в Дружникова и его проекты. Иначе, как гением эпохи новорожденного капитализма, он Олега Дмитриевича и не называет. Еще бы, целую неделю усилий двигателя на него ухлопали!

Правда, сборище это предварительное, и не вполне официальное. Но здесь были именно те кулисы большой политики, за которыми и происходили истинные движения. После уже начнется предвыборная агитация и пиаровские штучки, речи и походы к избирателю, конечным итогом чего и будет губернаторское кресло.

Дружников, что неудивительно, уселся во главе собрания. По левую руку он усадил Матвеева, – одесную, как это ни поразительно, поместил камердинера Тихона. А уж дальше сел и Каркуша. Впрочем, такое странная расстановка за столом нисколько Зулю не удивила. Дружников и вообще-то с закидонами, мало ли что на него сегодня накатило. Может, решил поиздеваться над высоким собранием, вот и усадил Тихона на почетное место. Все равно проглотят. Заодно опять же показать, кто здесь хозяин.

Вступительное и очень краткое слово сказал Жора Антонов. На тему, как здорово, что все мы здесь сегодня собрались. Потом Антонов как бы символично передал слово Дружникову, что мол, честь назвать имя первого кандидата и так далее. Будто бы возникнут кандидаты вторые и третьи! Дружников для своей речи вставать не пожелал, начал прямо с места, не замечая лежащих перед ним бумаг. Лишь по-волчьи обвел присутствующих взглядом своих жутко выкаченных глазищ. И, умеряя свой ревущий бас до приемлемых пределов, произнес:

– Ну, что. После долгих совещаний и обсуждений – («во врет и не краснеет!» – подумалось Матвееву) – мы решили так. На пост губернатора будем выдвигать самую достойную кандидатуру. Нашего уважаемого Тихона Власьевича Приходько.

Матвеев сначала подумал, что ослышался. Какое имя только что назвал Дружников? Он что, не в своем уме или белены объелся? Зуля перевел растерянный взор на Олега, но тот не соизволил посмотреть в его сторону. Зато на Матвеева глядел Каркуша, очень выразительно и сочувственно. Не может быть! Зуля дернулся было открыть рот, но Иванушка предупредительно покачал головой: мол, даже не вздумай. Тем временем Дружников продолжал:

– Все знают, что господин Приходько в течение нескольких последних лет состоял депутатом Московской городской думы от фракции ЛДПР, а также являлся исполнительным директором крупнейшего столичного акционерного общества «Дом будущего».

Господи, ну и профанация! Матвеев и захотел бы, а не смог придумать ничего более издевательского. Как же, депутат! Для виду сунули шестерку, и как возмущалось руководство фракции! Дружников их чуть ли не силой заставил. Еще бы, нужен им этот Тихон, как ястребу очки. К тому же, он там только числился, заседания по доверенности посещал экономист Ляпин. Надо же, исполнительный директор! Да его в «Доме будущего» никто в глаза не видывал, Тихон со своего места на кухне при Раисе Архиповне и носа не казал, разве подписывал бумажки, какие велели.

– Все мы знаем Тихона Власьевича как человека надежного, рассудительного и высокообразованного. Он имеет диплом с отличием академии народного хозяйства имени Плеханова, также окончил высшие финансовые курсы, созданные при Президентском Совете РФ. И в то же время Тихон Власьевич – выходец из крестьянских, народных слоев общества. Что немаловажно.

Тут до Матвеева, наконец, дошло. Какая же подлая подстава! И не вчера спланированная. Сколько бы денег ни отвалил Дружников за липовые дипломы, в один день их все равно не выправишь. Значит, Дружников готовился загодя. Значит, он давным-давно все обдумал и просчитал, а Зуле попросту морочил голову, как наперсточник деревенскому лоху. Зуля держался из последних сил, чтобы не разрыдаться прямо в зале. Это ведь не столько обидное и несправедливое кидалово. Его унизили, публично ткнули мордой в грязь, да еще теперь вытирают о его распростертое тело ноги. А он должен не подавать виду, изображать уверенность в том, что все идет как должно. Хотя почтенная публика за столами была повергнута в изумление ничуть не меньше его. Но проглотила пилюлю, и через минуту проголосовала единогласно. За кандидата в губернаторы Тихона Власьевича Приходько, вчерашнего лакея и кухонного домового. Человека с выдающейся народной внешностью и высокообразованного экономиста. Правда, Тихон считать умел хорошо, особенно, когда торговался на продуктовом рынке. Беда лишь, в таблице умножения путался, зато умел складывать столбиком.

Матвеев не помнил, как вышел из зала заседаний. Жалостливый Каркуша предусмотрительно взял его под руку. Зуля же думал одну единственную мысль: поскорее добраться до Дружникова, тет-а-тет, призвать к ответу, поставить точки над «I». Но не удалось. Пока суть да дело, Каркуша спихнул Зулю на руки Квитницкому, а тот увел его на парадный банкет, некую застольную, языческую пляску вокруг новообращенного Тихона. На банкете выяснилось, что Дружников прямо из зала уехал в аэропорт и давным-давно вылетел обратно в Москву. А при Тихоне оставил надзирающим Квитницкого и чревовещателем Жору Антонова. Сама же нынешняя роль Матвеева при новом карточном раскладе оставалась совершенно неясной. Господи, что же с ним-то теперь будет?

Что будет, выяснилось довольно скоро. В конце банкета к Зуле развинченной походкой подошел Семен Адамович Квитницкий и, покровительственно положив Зуле на плечо пухлую руку, изрек:

– Не стоит расстраиваться из-за мелочей, молодой человек. Помните, как у Высоцкого. «Жираф большой, ему видней». Вам, собственно, надлежит завтра же вернуться в Москву, где и ожидать нового назначения. Таков приказ. А пока – выше нос. Ешьте, пейте, веселитесь, – и наклоняясь к самому уху Матвеева, Семен Адамович вкрадчиво предложил:

– Не то поехали с нами в баньку. Там девочки будут. Хорошо-о.

Матвеев, совершенно уничтоженный и растерзанный, на баньку согласился.

В Москве Зуле пришлось долго ждать. Сначала ему велели сидеть покуда дома, караулить у моря погоды, мол, в скором времени позвонят. Но шли дни, потом недели, минул месяц, другой, однако, никто Матвееву не звонил. Депрессия его усугублялась еще тем, что присутствие в доме его собственной жены стало для Зули невыносимо обременительным. Лену он не видел почти год, лишь изредка ей звонил. И вел какие-то необязательные, напряженные беседы. В итоге, естественным образом совсем от нее отвык. Лена тоже не пребывала все это время в замороженном состоянии, заменив домашнюю пустоту рабочей активностью, хотя дела ее казались загадочны и темны. Домой она объявлялась поздно, если приходила вообще, выглядела очень усталой и постоянно раздражалась на Зулю. Особенно, когда ее блудному мужу ударяло в голову призвать жену к исполнению домашних обязанностей, как-то: приготовление ужина, мытье посуды или стирка Зулиного белья. Лена длинных отповедей на мужа не тратила, отвечала коротко: «А пошел ты!». И отправлялась спать или по своим делам. Зуля даже не смог улучить момент, чтобы поведать жене о несчастьях, приключившихся с ним в Каляеве, сколько-нибудь пожаловаться на судьбу и Дружникова. Хотя, Лена все вроде знала и без него. По крайней мере на Зулю она смотрела насмешливо и без сочувствия. Вскоре Зуля понял, что, вздумай он плакаться, от жены он услышит только одно: «Я тебя предупреждала!». Повлиять на Лену он не мог никак, это он сидел безработный, она же, судя по сменившейся обстановке в доме, приносила со службы много денег. Да и как иначе! Зуля разве сейчас спохватился и сообразил, что за последний год не передал своей жене ни копейки, ни на жизнь, ни просто так. Вот и на тебе, выкуси. Господи, что же делать? И Матвеев решился. Хватит с него, завтра же он отправится к Дружникову, пусть посмеет его не принять! Он тогда устроит скандал и станет кричать на улице и в подъезде фирмы всю правду, какую знает о Дружникове. Затея была совершенно беспомощной и отдавала идиотизмом, но Зуле она придала сил и решимости.