Теща Темного Властелина - Евгения Барбуца

– Ты примерно представляешь, куда мы идем? – поинтересовался он с ходу.

– Прекрасно представляю. По большей части противники у нас маги и зверье. Что за зверье, информации особой нет. Но будем исходить из худшего.

– Где Ирву с Даном держат, знаешь?

– Примерно. Но подобраться тихо к ним не получится, ландшафт не позволит. Атаковать придется исключительно в лоб.

– В таком случае объединяем мою сотню с твоими магами.

Азар порадовался, что заранее предупредил магов о возможном сотрудничестве с демонами, иначе не избежать бы ему паники в сплоченных рядах.

Шасгар же был весь в предвкушении встречи с женщиной, что умудрилась скрыться от него у врага. На этот раз он не даст ей сбежать!

Заговорщики

Прислужник ворвался в комнату для совещаний. На юноше лица не было, настолько он был перепуган.

Первый не оценил отсутствие должных манер у обычного прислужника и хотел было его жестоко наказать, но вмешался Третий.

– Что взволновало тебя настолько, что ты забыл о правилах поведения, юноша? – спросил Третий.

– На нас… – Молодой прислужник тяжело дышал, что говорило о спешке, с которой он стремился к руководству для передачи важных сведений. – На нас напали!

– Быть того не может! – вскочил со стула Первый.

– Кто? – уже догадываясь об ответе, задал вопрос Третий.

– Темный Властелин, демоны, все! – всплеснул руками прислужник, не в силах скрыть своего волнения.

– Выпустить сараагов, – приказал Третий.

– Третий, ты уверен? – спросил успокоившийся Первый.

– Пока их вожак у нас, они не посмеют ослушаться.

Дан

– А ну, остановись, локомотив без тормозов! – дернула меня бабуля.

– А? – растерянно хлопаю глазами.

– Данюш, я все понимаю, наследственность такая, но сам посмотри, куда ты стремишься. – И бабуля кивнула, указывая вперед.

Я огляделся. Вечерело. Твою медь! Мы стояли у входа в пещеру, а перед нами на обширном пространстве а-ля полянка велась самая настоящая битва. Крики, огонь, вонь… Короче, все прелести ведения средневекового боя с элементами магии. Люди, демоны, тролли, дроу, вампиры, родичи Пушка… Позади же была сплошная скала, из которой мы, судя по всему, только что вышли.

– Великий модератор, что это? – вырвалось у меня.

– Судя по всему, объединенные войска, – так же заторможенно отвечает эльфийский дед.

– Мы сейчас идеальная мишень, – высказал рациональное соображение Император.

– А по-моему, им сейчас не до нас, – не согласился я.

– Ох ты ж, что творит, изверг! – воскликнула бабуля, указывая на сородича Пушка, который притеснял одного дроу. – Пушок, уводи стаю!

Пушок встал и пошел? Как бы не так! Эта зверюга выступила чуть вперед, а потом широко открыла свою пасть с тремя рядами зубов и издала до невозможности громкий клич. Я не знаю, можно ли это измерять в децибелах, но мощность звука была такова, что ближайшие бойцы метрах в двадцати от нас упали без сознания. Если живы, то точно контужены. Я же, кажется, оглох. Бой на мгновение замер, народ просто не мог не взглянуть в сторону источника звука, что так бесцеремонно ворвался в их сражение. В этот момент все сородичи Пушка, которые участвовали в битве, дружно успокоились и спокойно принялись покидать поле военных действий, попутно устраняя то тут, то там своих бывших хозяев.

– Ба, почему они уходят, а не воюют за нас? – поинтересовался я.

– Сам подумай, Данюш! – Похоже, бабуля тоже слегка слух повредила. – В этой неразберихе воины просто не поймут, что сородичи Пушка теперь на их стороне! Пушок хотел избежать лишних жертв со стороны своего вида! Но и этого хватит для нашей победы!

– Нам нужно найти Азара! – проорал ушастый эльф, который дед. Ну надо же, и он теперь туговат на ухо.

– Пушок, говорю еще раз: рядом со мной орать будешь, я тебя капустой закормлю! – на всякий случай провела воспитательную беседу моя любимая родственница.

Зверь пристыженно опустил голову. Вокруг него постепенно собиралась стая.

– Спаси нас, сисадмин! – невольно вырвалось у меня.

Это сколько же таких тварей здесь обитает? А бабуля их прокормит-то?

– Ирма, я определил местоположение Азара и Марины, – вернул меня в реальность голос деда.

– Веди, – кивнула бабуля. – Пушок, как только обезопасишь свою стаю, возвращайся ко мне.

Вы когда-нибудь пробирались по полю брани? А по полю брани, где сражаются маги? Нет? Знаете, как вам повезло? Нет, вы не знаете! Вам крупно повезло! Я настолько устал уворачиваться в попытке спастись от летящих в нашу сторону заклинаний, что готов был сам ринуться ответить обидчику. Бабуле хорошо, она наш марш-бросок как игру в теннис восприняла и своей сковородкой отмахивалась, как Шарапова!

И вот, когда мы уже почти достигли места дислокации моих родителей, произошло страшное.

– Мам, пап! – радостно махал я им руками.

Они нас заметили, и мама, улыбаясь, помахала в ответ. Но внезапно выражение радости на ее лице превратилось в гримасу отчаяния.

– Всем стоять! – раздалось за моей спиной.

Я напрягся, потому что за моей спиной была бабуля, но голос был мужской. Казалось, время замерло. Я предельно медленно развернулся к бабуле…

Ирва

Ненавижу войну. Всеми фибрами души ненавижу! Мне ее в детстве хватило! И плевать, что это еще не полноценная война, а, как бы сейчас сказали, локальный конфликт. Но я терпела, стиснув зубы, шла за мужем и внуком сквозь грязь и атаки врага. Меня вела лишь мысль о безопасности внука и дочери. И ведь мы почти дошли. Я уже видела улыбающееся лицо Марины, когда мне заломили руки за спину, схватив за шею.

– Стоять! – рявкнул тот, кто взял меня в плен.

Так легко попасться, Ирма Львовна, стыдись! Ну почему я? Я что – медом намазана? Почему как угрожать или похищать, так в первую очередь меня? Почему не зятя?

– Витаэль? – Мой эльфийский муж, казалось, не был удивлен.

– Мой дорогой брат, стой на месте, иначе я перережу глотку твоей жене!

Вот неугомонный попался! Ну что за моду взяли местные – слабым женщинам угрожать?

– Отпусти ее, Витаэль, – начал переговоры благоверный. В нашу сторону уже спешили Марина и Азар.

Нет, точно разведусь. А к недостаткам еще и неумение вести переговоры с террористами запишу.

– Заткнись, Ванриэль! Вот чьи-чьи, а твои речи я слушать не желаю! Ненавижу!

На лице благоверного проступила печать страданий. Вот гаденыш, мужа только я имею право обижать! Мне это право дали закон и штамп в паспорте!