Каста мимов - Саманта Шеннон

Джексон Холл привык быстро добиваться своего, вдобавок сегодня его инстинкты не притуплялись абсентом. Серебряной молнией блеснул клинок, но я была готова. Его аура опережала выпады.

Прочесть Джексона было легко, как библиоманту – раскрытую книгу. Впервые в жизни мне удалось предугадать намерения главаря мимов. Двумя ловкими движениями я ушла от удара и застыла, воздев руки, словно танцовщица в музыкальной шкатулке.

Вопросительно подняв брови, Джексон замахнулся набалдашником. Тот громко звякнул о каменные плиты. Мимо. Новый взмах. Тяжелый наконечник мазнул мне по плечу, вынудив попятиться.

Джексон оттеснял меня к зрителям. Их ауры огнем жгли спину. Я сделала «колесо» и очутилась в центре арены. Группа поддержки I-4 робко зааплодировала. Джексон смерил их гневным взглядом. Если он победит, эти люди заплатят за такое наглое предательство.

Он замер спиной ко мне. Бей не хочу. Но не на ту напал!

– Зря стараешься, Джексон. Меня не проведешь.

– Тогда к чему все эти па, лапушка? – Сталь резанула по плитам так, что в стороны посыпались искры. – Не знай я тебя, подумал бы, что боишься. Кстати, кто учил нас таким пируэтам?

– Друг.

– Ну разумеется! Высокий такой парень, да? – Его шаги звучали в унисон моему пульсу. – Глаза как лампочки?

Джексон сделал молниеносный выпад. Спрятанный в наконечнике клинок оказался поразительно длинным. Я неуклюже отступила, не обращая внимания на смешки в зале.

– Типа того. Смотрю, вы тоже общаетесь.

– О твоих дружках мне известно куда больше, чем ты думаешь. Больше, чем хотелось бы, моя милая предательница.

Казалось, он нарочно дразнит меня, нагнетая интригу для публики, но в словах чудился скрытый смысл. Не секрет, что Джексон знает о Страже, но что еще ему известно?

От адреналина в голове наступила полная ясность. Глядя на Джексона, я видела манекен с пустыми глазами.

– Да у нас настоящая дуэль, – глумился он, – как в эпоху монархии, когда честь отстаивали кровью и мечом. Чью честь отстаиваем сегодня, вот в чем вопрос. – Взмах, поворот. – Пойми, ты не сможешь править Синдикатом. Даже если победишь, тебя запомнят как подельницу, которая убила своего главаря, а если верить слухам – и самого Гектора. – Поворот, звяканье стали, искры. – Твоему поступку одно название – черная неблагодарность. Это ж надо – бросить вызов человеку, который кормил тебя, обучал, наряжал в шелка и бархат!

– Называй как хочешь, мне плевать. Лондон и его обитатели – вот что важно.

Под одобрительный галдеж публики ко мне снова вернулась уверенность.

– Можно подумать, тебе есть дело до людей. – Джексон понизил голос: – Не пытайся запудрить им мозги, лапушка. Лондон не прощает предательства. Он уничтожит тебя, загонит глубоко под землю, в чумные ямы. В самые темные недра своего сердца, где гниют тела других предателей.

Трость просвистела над головой и приземлилась в миллиметре от моей ноги. Еще немного – и прощайте пальцы. Взмахнув древком, Джексон вдруг отступил на шаг.

– Очевидно, что мы оба в равной мере владеем старинным искусством mêlée. Не пора ли явить миру наши истинные таланты, скрываемые под скромным обличьем? Отдаю тебе право первенства, лапушка. В конце концов, лишь мне знаком твой потенциал, наша почтенная публика была лишена этого удовольствия. Не стесняйся, удиви нас.