Красная страна - Джо Аберкромби

– Тем более следует быстрее принять решение о тех двадцати. – Акарин прищурил невидящие глаза. Все знали, за что он проголосует. Акарин становился все кровожаднее и кровожаднее с каждой прожитой зимой. Возраст часто проявляет сущность человека – мягкий становится мягче, а жесткий – жестче.

– Чего они хотят? – Уто подалась вперед, тени разукрасили выпуклости и впадины ее черепа. – Зачем пришли?

Ваердинур обвел взглядом давно знакомые лица, покрытые бусинками пота, и облизал губы. Если они узнают, что чужаки хотят вернуть себе детей, то могут потребовать, чтобы он отдал их. Призрачная попытка, но лучше такая. Однако он не собирался возвращать детей никому, даже под угрозой смерти. Лгать Совету нельзя, но у Создателя нет запрета на полуправду.

– Чего хотят все чужаки? – ответил Ваердинур. – Золота.

– Может, нам стоит дать им золота? – Хирфэк воздел скрюченные руки. – У нас его много.

– А они захотят еще и еще, – голос Шебата был глух и печален. – Этот голод они не утолят никогда.

Повисла тишина. Все глядели на угли, шипящие и мерцающие в яме, на искры, плывущие и пляшущие в темноте, вдыхали сладковатый аромат Пара Прозрения, окутывавшего их.

Отблески огня скользнули по лицу Акарина, когда он кивнул.

– Мы должны отправить всех, кто способен держать клинок. Кажется, у нас есть человек восемьдесят, которые не пошли сражаться с шанка.

– И восемьдесят мечей на моих стойках, – Шебат покачал головой, как будто сожалел об этом.

– Мне не нравится, что Ашранк останется только со стариками и детьми, – сказал Хирфэк. – Нас теперь так мало…

– Скоро мы разбудим Дракона, – улыбнулся Алстэл.

– Скоро.

– Скоро.

– На следующее лето, – сказал Ваердинур. – Или летом позже. Но пока нам предстоит защищаться самим.

– Нужно прогнать их! – Акарин стукнул костистым кулаком по ладони. – Нужно спуститься в предгорья и выгнать дикарей!

– Выгнать? – фыркнула Уто. – Называй вещи своими именами. Все равно ты не пойдешь с оружием.

– Я достаточно ходил с оружием в свое время! Убейте их, если ты предпочитаешь такое название. Убейте их всех.

– Мы думали, что убили всех, но пришли новые.

– А что нам тогда делать? – издевательски поинтересовался он. – Принять в распростертые объятия на священной земле?

– Может, пришло время рассмотреть и такую возможность?

Акарин фыркнул с отвращением, Алстэл вздрогнул, будто бы услыхал богохульство, Хирфэк покачал головой, но Уто продолжала:

– Разве все мы не родились дикарями? Разве Создатель не учил пробовать для начала уладить дело миром?

– Да, учил, – согласился Шебат.

– Я не желаю это слушать! – Алстэл вскочил на ноги, хрипло дыша.

– А придется, – Ваердинур знаком приказал ему занять прежнее место. – Ты будешь сидеть, слушать и потеть, потому что здесь все сидят и слушают. Уто заслужила свое право говорить. – Вождь перехватил ее взгляд. – Но она не права. Дикари у озера Поиска? Сапоги чужаков на священной земле? На камнях, где ступал Создатель? – Остальные стонали от каждого нового вопроса, Ваердинур уже знал – они у него в руках. – Что нам делать, Уто?

– Мне не нравится, что мы принимаем решение вшестером.

– Шестерых достаточно, – возразил Акарин.

Уто видела, что их решение непоколебимо, вздохнула и неохотно кивнула.

– Мы убьем их всех.

– Значит, Совет решил. – Ваердинур встал, взял с алтаря священный мешочек, зачерпнул благословенной земли Ашранка, теплой, влажной и живой. Насыпал ее в мешочек и передал Уто. – Ты говорила против, значит, тебе вести отряд.

Соскользнув с камня, она приняла мешочек.

– Я этому не рада.

– Не нужно, чтобы ты радовалась. Нужно исполнять решение. Приготовь оружие, – Ваердинур опустил ладонь на плечо Шебата.

Шебат неторопливо кивнул, неторопливо поднялся, неторопливо оделся. Пора его молодости миновала, и ему требовалось больше времени на все, особенно в тех случаях, когда сердце не лежало к исполнению приказа. Смерть сидела слишком близко от него, и он знал ее слишком хорошо, чтобы стремиться познакомить с нею других.

Покинув парилку, он ступил под сводчатый проход, когда прозвучал пронзительный и тревожный звук рожка: «К оружию, к оружию!» Молодежь бросала все дела и выбегала в ночь, собираясь в поход, целуя на прощание родных и близких. Их было не больше шестидесяти, за исключением стариков и детей. Таких же дряхлых, бесполезных и сидящих рядом со смертью, как и он.

Шебат прошел мимо Сердцедрева, ласково похлопав его. Надо бы с ним еще поработать. Поэтому он вынул нож, внимательно присмотрелся и снял тоненькую стружку. Это сегодняшнее изменение. Завтра, возможно, будет другое. Он задумался, сколько людей трудилось здесь до него и сколько будет работать после его смерти.

Он ушел в подгорный мрак. Тяжесть скал давила на плечи, дрожали огоньки масляных ламп, бросая отсветы на заветы Создателя, высеченные на трижды благословенном металле и установленные на камнях. Шебат ковылял, подволакивая больную ногу, в оружейный зал, и эхо его шагов звучало в тишине. Старая рана. Старая рана из тех, что не заживают никогда. Слава победителя живет краткий миг, а раны остаются до конца. Хотя он любил оружие – ведь Создатель учил почитать металл и искусно сделанные вещи, но выдавал его без особой радости.

– Поскольку Создатель, кроме того, учил, что каждый нанесенный удар – это твой проигрыш, – мягко протянул он, доставая мечи по одному со стоек и лаская клинки кончиками пальцев. – Победа – в протянутой руке, в доброжелательной беседе, в искреннем подарке.

Шебат вглядывался в лица молодых, которые с горячностью и нетерпением принимали из его рук орудия убийства, и опасался, что они хотя и слышали его слова, но суть не уловили.

Уто пришла последней, как и положено вождю. Шебат все еще полагал, что она должна стать Десницей, но в тяжелые дни редко пользуются благосклонностью люди милосердные. Он вручил ей последний меч.

– Я приберег его для тебя. Сделал собственноручно в те годы, когда был молод и не ведал сомнений. Моя лучшая работа. Иногда металл… – Он потер пальцы, подыскивая подходящее слово. – Отзывается правильно.

– Ты думаешь, у нас получится правильно? – печально улыбнулась она, принимая меч.

– Будем надеяться.

– Я боюсь, что мы заблудились. Было время, когда я чувствовала, уверенно вижу цель. Оставалось лишь идти вперед и прийти. Теперь я погрязла в сомнениях и не вижу способа выпутаться.

– Ваердинур стремится к тому, что является для нас наилучшим… – сказал Шебат, задаваясь при этом вопросом: верит ли он сам в эти слова или попросту пытается себя убедить?

– Все мы к этому стремимся. Но мы расходимся во мнениях – что будет лучше и в путях, какими этого можно достичь. Ваердинур – хороший человек, сильный, любящий и, несомненно, достоин восхищения.