Пой, Менестрель! - Максим Огнев

Он помедлил, вспомнив рассказ Гильды об одной девушке. Никто не знал, что у бедняжки был жених в крепости. Вечером выскользнула из дома и не вернулась. Искали двое суток. Нашли ленту — зацепилась за ветку ольхи. Отец с матерью в одночасье поседели.

— Что предлагает Артур?

— Он говорит…

Плут на мгновение прикрыл глаза, до того ясно вдруг привиделся ему Артур: облокотившись на подушку, он быстро чертил на пергаменте, резко вскидывал голову, обращаясь к Плуту: «Понял? — Еще горячее, еще нетерпеливей. — Понял? Повтори!»

Плут невольно потер запястье, вспомнив, как Артур, подавшись вперед, стиснул его руку: «Если тебя схватят, должен умереть молча. Понял? Молча!»

— Он говорит, стражи на дороге в Лун ждут удара из Турга. Надо напасть на них с тыла, неожиданно…

— Чтобы ни один не успел доскакать до лагеря, привести подмогу… — Стрелок прищурился. — Дорога узкая, больше чем десятку бойцов лицом к лицу не сойтись. Достанет небольшого отряда…

— А как предупредить дружинников? — спросила Аннабел. — Они должны приготовиться. Кто проберется в Тург?

— Сам Артур.

Стрелок невольно языком прищелкнул. Так! Однажды он сказал об Артуре: «Раньше в нем словно огонь бушевал. Теперь огня нет — пепел». А сейчас вновь огонь из-под пепла вырвался. Избавился Артур от тени Магистра, собственную волю обрел.

— Это безумие, — воскликнула Аннабел. — Ему не выйти из города. Стражники в воротах опознают тотчас…

— С ним бродячие актеры, — напомнил Стрелок. — Похлопочут о гриме. Нет, его не удержишь. Пусть уходит. Все равно в доме долго не высидеть. Рано или поздно соглядатаи Магистра дознаются…

Он не договорил, но и Аннабел, и Плут поняли: «Лучше погибнуть в открытой схватке».

Стрелок разгладил пергамент. Раздумчиво повторил:

— Застава на дороге из Турга в Лун.

Он представил маленький, светлый, тихий городок милях в двадцати от столицы. Ковры, сотканные в Луне, затмевали каралдорские — и пышностью, и мягкостью, и яркими орнаментами. Ткацких мастерских в городе было множество, и все мастера, похваляясь работой, вывешивали ковры перед входом. Ходила поговорка, что в Луне дома украшают коврами не изнутри, а снаружи.

Стрелок без труда угадывал, что творилось в Луне с тех пор, как город заняли головорезы Магистра. «Лучшие ковры украдены, ткачи разорены — нет больше соперников у каралдорских мастеров».

— Ближайшие города — Милип и Борч — тоже подчиняются Магистру, — заметил Стрелок.

Плут поддакнул:

— В Милипе стоит отряд лорда Расса, в Борче — лорда Накса. Оба сторонники Магистра.

— Ясно. Полбеды — снять заставу и вывести дружину из Турга. Труднее будет остановить погоню и достичь замка Дарль. — Он помолчал, затем прибавил, глядя на Аннабел: — Придется уходить лесом.

Королеве хотелось зажать уши, чтобы не слышать дальнейшего. Знала, какие слова прозвучат.

— Я сам поведу отряд.

«Не надо, — взглядом умоляла Аннабел. — Много доблестных воинов сошлось под наши знамена. Пошли любого».

«Не бойся, — безмолвно отвечал Стрелок. — Лес укроет. Мне ли не знать тайных троп, мне ли не сбить погоню со следа?»

— Дорогу на Лун пересекает река — быстрая и глубокая, — проговорил он вслух. — Мост там единственный — других поблизости нет.

— Верно, верно, — торопливо закивал Плут.

— Так, — Стрелок мгновение помолчал, — значит, у моста и отсечем погоню.

— Сожжете мост? — догадался Плут.

— Именно.

— А если, — тихо спросила Аннабел, — вас настигнут до моста?

— Дорога узкая. Маленького отряда хватит задержать погоню, пока дружинники перейдут мост.

Аннабел стиснула тонкие руки: знала, кто возглавит отряд.

— Что же будет с этими храбрецами?

Голос ее звучал ровно, но Плут поежился и отвел глаза.

— Уцелевших переведу вброд, — твердо отвечал Стрелок. — Встретимся с дружинниками, лесом обойдем и Лун, и Милип, и Борч. Появимся прямо в Дарле — готовьте пышную встречу.

Аннабел не отвечала. Вспомнила, как ждала Стрелка после битвы с каралдорцами. Надевала лучший наряд, ожидала богатого пира и веселой свадьбы. Да только не Стрелка увидела — Артура; страшную весть услышала. Ложную весть. Что если и теперь встретит не Стрелка — Артура? Ту же весть услышит — правдивую?

Зеленые глаза смотрели на нее — такие глаза и зимой напоминают о лете. «Не бойся, Аннабел. За спиной осталась наша разлука. Я возвращусь».

Стрелок опять склонился над рисунком:

— Хорошо. Мы сомнем заставу…

Он умолк, и Аннабел продолжила:

— Не хочется об этом думать, но… Если Артур не вырвется из города, не предупредит дружинников? Отопрут ли они ворота? А вдруг не отважатся, решат — западня?

— Мне поверят, — сказал Стрелок.

— Ваши похороны до сих пор свежи в памяти, — хмыкнул Плут.

— Тем более, — засмеялся лучник, и даже Аннабел улыбнулась. — Никто не усомнится, что я враг Магистра.

Всем троим послышался ровный, мерный звук шагов — дружинники покинут крепость. Выйдут быстро, легко и тихо.

Стрелок ногтем провел черту по пергаменту:

— Главное — миновать мост.

Аннабел смотрела на пергамент, но видела языки огня и клубы дыма, блеск доспехов, слышала лязг мечей и крики боли. А потом все закрыли, сплетаясь, тугие зеленые ветви.

Неожиданно королева промолвила:

— Не заставит ли это дерзкое нападение самого Магистра поспешить навстречу караддорскому королю? Плохо, если они объединятся. Легче было бы разбить их по отдельности.

Стрелок ответил:

— Уверен: Магистр не осмелится высунуть нос из своего замка. Как, двинуться навстречу каралдорцам, рискуя встретиться с нашим войском?! Нет, Магистр будет сидеть взаперти, дожидая подхода каралдорцев. Более того, стянет к столице верные войска. Кто знает, не вздумаем ли мы так же внезапно напасть на его замок?

— Значит, мы не только дружинников спасем, но и каралдорца с Магистром разъединим, — одобрила Аннабел, думая: «Тяжкая ноша — венец. Кажется, это уже и Артур понял». Повернувшись к Плуту, она велела: — Спеши в столицу, гонец, извести Артура и остальных.

Рыжий Плут поклонился и беззвучно выскользнул за дверь. Стрелок с Аннабел остались наедине. Долгие мгновения прошли, прежде чем королева сумела произнести:

— Когда ты решил выступить?

— Через три дня.

* * *

Лорд Гаральд держал в руках янтарную ладью. Он долго глядел на нее, потом сказал:

— Тридцать лет как один день. Я всегда помнил рассказы моряков о морских девах, приходивших жить к людям…