Сердце Зверя. Том 2. Шар судеб - Вера Камша

– Наверное, я пристрастна. Просто ты знал сестру, а я знаю брата. Не буду врать, что Жермон мне как сын, но племянника он мне ближе.

– Понимаю… Лэйе Астрапэ, как же я ненавижу, когда это говорят мне!

– Что поделать, ведь ты в самом деле понимаешь. – Свое горе начинает драть душу с опозданием, когда все доделано, убрано, сожжено и ты остаешься с ним один на один. Или почти один на один. Вот тогда оно и приходит, садится на кровать и начинает здесь жить. Долго… А горе друзей, оно болит сразу, оно зазора не дает. Правда, оно, сделав свое дело, иногда собирается и уходит. Туда, где все доделано, убрано, сожжено…

– Сударыня, я не представлял, что Дикон… Он был таким влюбленным, он молился на Катари и… убил! Как?!

– Рокэ тоже ошибся, взяв к себе Окделла, но это казалось разумным. – Лучше о политике! Сейчас лучше о политике, иначе Ро не выдержать. – Два года назад Талигу мешали не вы, а Манрики с Колиньярами. Мы не могли отдать им Надор и Эпинэ. Оставалось дожидаться смерти Анри-Гийома и не позволить прикончить тебя и Ричарда.

– Его в самом деле хотели убить. – Справься Джереми с поручением, Катари и эта… Дрюс-Карлион остались бы живы. – Один малый со Двора Висельников опознал человека, нанявшего убийц. Он был из подручных Люра.

– То есть Манрика. Где сейчас эти люди?

– Джереми… Тот, кто платил «висельникам», в Багерлее. Где вор – не знаю. Наверное, можно найти.

– Поищи и отправь в Ноймар, хотя нет… Рудольфу не до старых интриг. Вернется Карваль, и решим.

Анфилада уперлась в лестницу, и стало не до споров – шлейф большого траурного платья требовал полного сосредоточения. Придворную амуницию Арлетта и в юности-то терпела с трудом. Как и Олларию, хотя столица не только не сделала ей ничего дурного, но и подарила Арно. И все равно хозяйка Савиньяка держалась от двора подальше, наезжая лишь тогда, когда ее отсутствие становилось либо неприличным, либо излишне красноречивым. Годам к сорока графиня наконец объяснила свою нелюбовь тем, что ее затащили в столицу насильно.

Требовать в заложники наследников Алиса не рискнула, и Гектор просидел в Рафиано до Лаик, зато Арлетта разделила судьбу многих девиц и девочек, угодив во фрейлины в неполные семь лет. Ее никто не обижал, но дочь графа Рафиано уродилась злопамятной. Алису она невзлюбила сразу, хоть королева и была удивительно хороша собой. Последнее до Арлетты дошло не сразу – в юности кажется красивым либо то, что нравится, либо то, чего у тебя нет, а хочется…

– Сударыня, – Робер так изумительно молчал, что Арлетта позабыла, что опирается не о перила, – вы не будете возражать, если я поручу вас заботам своего адъютанта? Понимаете, это Жильбер Сэц-Ариж…

– Вот и славно. Я совсем недавно болтала с его дедом. Мы поняли друг друга, но сперва мне нужно взглянуть на кабинет и будуар. Потом я займусь дамами Катарины. Они ведь сейчас здесь?

– Да… Только что это даст?

– Возможно, ничего. – Робер никогда не будет похож на деда, и слава Создателю. Анри-Гийом не желал слышать никого, кроме себя. В семье это отчего-то считалось силой и мудростью.

– Мевен и мэтр Инголс проверили все. Ошибки быть не может. К сожалению. Я же рассказывал…

– Считай это капризом. Я, если ты вдруг забыл, взбалмошная. – На Мориса Робер тоже не походит, так что Создателя надо благодарить дважды. Быть внуком Анри-Гийома и уметь не только думать, но и спорить… Мальчик пойдет далеко, если не свалится где-нибудь… Рядом с Росио. Объяснять таким, что нужно спать, бесполезно.

– Сударыня. – Еще одна попытка улыбнуться, но лучше б не старался. – Я попрошу Мевена выполнить все ваши… капризы, но мне… надо отдать несколько распоряжений.

Не хочет заходить туда, где еще горят прощальные свечи и где уже ничего не исправить. Она бы тоже не пошла, но слишком уж просто у них получается. Слишком… Королев так не убивают, таких королев.

– Там все убрано, – из последних сил напомнил Робер.

– Я так и думала.