Змеиный король - Николай Степанов

— А нападать на законную власть, объявлять кронмага душевнобольным — это по правилам? Как сказал один из древних полководцев, война не бывает красивой. И он тысячу раз прав. Поэтому нужно использовать любые способы, чтобы добиться победы, сохранив при этом как можно больше человеческих жизней.

— С последним вашим утверждением я полностью согласен.

— Тогда ответьте мне, кто в армейских подразделениях Жарзании играет основную роль?

— Командиры среднего звена — капралы и ротные офицеры, — не задумываясь, отчеканил генерал. — От них в основном зависит оперативность действий воинов. Потом следуют боевые маги, как ударная и оборонительная мощь любой армии.

— Замечательно! — Мадлена увлеклась, и остановить ее теперь было непросто. — Из каких слоев общества набирают офицеров?

— Как правило, ими становятся сыновья маграфов, которым не повезло с днем рождения.

— Они не обладают магическими способностями? — уточнила брюнетка.

— Да, — кивнул генерал.

— А еще они не имеют права наследовать богатство и земли своих родителей, — сообразив, к чему клонит Злавадская, добавил Анвард.

— Так пообещайте им новые угодья!

— А где мы их возьмем? — спросил Зулг.

— Естественно, у состоятельных бунтовщиков, поднявших руку на законного правителя. Этим вы сразу убьете двух зайцев. Во-первых, привлечете на свою сторону добровольцев, а во-вторых, заставите задуматься тех, кто сейчас поддерживает Мугрида и ему подобных. Вопрос — против чего они воюют — будет сильно давить на психику. Теперь волшебники. Какие проблемы у них?

— Каждый чародей мечтает перейти в высшее сословие, но не всегда хватает денег и способностей, — подключился к разговору Дихрон.

— Тут еще проще. Пообещайте боевым магам, поддержавшим законную власть в лихую годину, небольшую привилегию. Что там у вас высшему сословию положено — титул, должность?

— Мы не можем произвести в магиры всех желающих, — запротестовал Зулг. — Чародей обязан пройти испытания и доказать свою магическую состоятельность, да и деньги, поступающие через магические канцелярии, не хотелось бы терять — казна и так пуста.

— И не надо. Я так понимаю: носишь одежду с лямками — человек второго сорта. Без них — сливки общества. Ну и что вам мешает ввести новый титул или подтитул? Пусть необходимый сейчас волшебник после победы станет рангом хоть и ниже магира, но будет считаться представителем пусть самой низкой ступеньки, но высшего сословия.

— Неплохая идея! — согласился кронмаг.

Злавадская последовательно прошлась по всем социальным слоям общества, предлагая стимулы их привлечения на сторону законной власти. Неизвестно, до которого часа затянулось бы заседание, если бы не появление церемониймейстера.

— Ко входу во дворец доставили раненого подростка, — доложил он. — Парнишка утверждает, что прибыл из Гюрограда с донесением государственной важности.

— Он назвал свое имя? — заволновался Тич.

— Мальчика зовут Артун.

— Это мой ученик! Где он?

— На северном входе у стражников. Прикажете доставить его в лекарскую? — спросил слуга.

— Конечно, и поскорее, — распорядился кронмаг.

— Я отлучусь ненадолго? — обратился к Андрею привратник.

Фетров кивнул. Как только за волшебником закрылась дверь, он попросил слова:

— Господа и дамы, предлагаю на сегодня наше совещание закончить. Идей высказано много, но обдумывать их следует на ясную голову. Ваше магичество, вы не против небольшого перерыва? Хотя бы часов на пять. У многих из нас сегодня был нелегкий день.

— Конечно, я и сам должен был догадаться, — не стал возражать Зулг. — Базгур, останься. Остальные свободны.

Тайный советник с трудом поднялся, его глаза закрывались от усталости.

— Чем могу быть полезен?

— Да ты, смотрю, спишь?

— Я почти двое суток провел в седле, поэтому немудрено, ваше магичество.

— Ладно, сейчас отдыхай, а утром — ко мне. Ты знаком с этой шустрой брюнеткой?

— Общались некоторое время.

— Как думаешь, пойдет она ко мне в советники?

— Женщина?!

— Какая разница! Голова у нее работает получше, чем у многих мужиков. Или ты со мной не согласен?

— Вам виднее, но пойдет она или нет… Я и наших-то женщин с трудом понимаю, а эта вообще из другого мира.

Обворожительная танцовщица со смуглой, как у Рольгин, кожей и голубыми, как у Вероники, глазами буквально порхала на водной глади. Андрею показалось странным, что от ее ног по воде не расходились круги, но вскоре он забыл об этой мелочи. Дамочка приблизилась к берегу и сначала сорвала с себя парик, обнажив лысый череп, а затем сдернула тунику. От пояса до подмышек ее тело покрывала крупная чешуя золотистого цвета.

Женщина ступила на землю.

«Елки-метелки! — подумал фокусник, наблюдая, как ноги плясуньи срастаются между собой, образуя массивный хвост. — Только без глупостей!»

Хвостатая лысая девица раскрыла объятия, и парень вдруг почувствовал, что не может сдвинуться с места. Губы красавицы неумолимо приближались к его губам. Она с шипением разинула рот, демонстрируя два длинных верхних клыка. Раздвоенный тонкий язык танцовщицы устремился к носу парня.

— Нет! — вскрикнул Фетров и проснулся.

— Племяш, все уже поднялись. — Магир щекотал ноздри Вирлена тонким узким листиком комнатного растения. — Нас приглашают на завтрак, а я тебя добудиться не могу. Может, Веронику позвать?

— Зачем?

— У нее быстрее получается.

— Не надо. Я сейчас. — Фетров приподнялся, опершись на локти. — Дихрон, ты сны толковать умеешь?

— Кошмар приснился? Рассказывай. В юности я как-то подрабатывал у одного толкователя сновидений, кое-что еще помню.

— Мне снилась женщина. Она танцевала на воде, а потом превратилась в змею, которая собиралась меня укусить.

— Одетая?

— Кто?

— Дамочка.

— Пока танцевала, была в тунике, а когда выбралась на землю, скинула парик и одежду, под которой оказалась чешуя. В общем, никакой эротики.

— Танец, вода и женщина ничего плохого не предвещают, я точно знаю. А вот раздевание, когда под одеждой ты видишь не то, что ожидаешь, — это к предательству. Еще хуже обращение человека в зверя.

— Все, дядя, дальше не надо. Извини, что спросил.

Андрей поднялся. Быстро натянул на себя рубашку, в которой прибыл еще с Инварса и в которой чувствовал себя гораздо уютней, чем в местной одежде, влез в брюки и направился к умывальнику. Через десять минут вождь сумеречников спустился в столовую.