Змеиный король - Николай Степанов

«Я тебя не боюсь. — Решимость обреченного начисто лишила его страха. Мало того, юный чародей вдруг ощутил внутри себя некий прорыв, сверхъестественное осознание того, что ему именно сейчас многое по плечу. И Артун начал действовать. Его пальцы «заплясали» в таком темпе, что со стороны их трудно было различить. Искривленные по дуге элементы плетений выстраивались по окружности друг за дружкой со скоростью, сравнимой разве что с быстротой молнии. Пятый элемент успел сомкнуться с первым, когда тот уже собирался распадаться. Исполнитель от перенапряжения обессилел вконец и с мыслью «все-таки я его сделал!» медленно сполз по стене на пол.

— Ну что, гаденыш, добегался?! — Преследователь остановился в трех шагах от жертвы.

Ближе Сурдг подходить не решился — мало ли какой сюрприз подготовил ему мальчишка? Разгид решил спеленать беглеца магией и запустил заклинание средней силы. Но тут началось нечто непонятное и опасное.

Малорослик почувствовал со стороны подростка растущую волну агрессивной волшбы. Он сразу активировал собственные щиты и установил дополнительные. В его душе поселился необъяснимый страх, а напряженность все увеличивалась и увеличивалась. Чужак заметил огненно-красную пентаграмму, зависшую в воздухе над юнцом. В следующее мгновение она устремилась к нему и…

Оглушительный грохот, темнота в глазах и ощущение полета, которое сменилось сильным резким ударом в спину. Сурдг едва не потерял сознание. Когда зрение восстановилось, он сообразил, что находится возле стены самого низкого недостроенного дома. От строения, где находился мальчишка, остался лишь угол.

«Что это было? Откуда у мальца появилась энергия? Я ведь чувствовал, он истратил все до капли! Или в Жарзании теперь необязательно иметь запасы силы, чтобы создавать заклятия? Минутку, а где моя энергия? — Пострадавший вдруг обнаружил, что его щиты растаяли, а сотворить новые он не может. — Что это была за магия? Одно заклинание — и я опустошен? Брр!»

Взрыв привлек внимание охранников, и на стройке появились люди с факелами. Малорослик не стал искушать судьбу.

«Хватит с меня на сегодня местного колорита! Надеюсь, с мальцом покончено?! Надо скорее уносить ноги!»

К удивлению Андрея, Зулг оказался таким же молодым человеком, как и сам землянин. Кронмаг поприветствовал делегацию и предложил всем разместиться в гостевых комнатах своего дворца. Официальная встреча должна была начаться в полночь, приблизительно через два часа после прибытия гостей из Гюрограда.

— Если не возражаете, — хозяин остановил Вирлена, — мы пока с вами немного пообщаемся в неофициальной обстановке. Я очень долго ждал этой встречи.

Таркова, которая стояла рядом с Андреем, измерила строгим взглядом повелителя Жарзании, словно оценивая, можно ли с этим человеком оставлять своего подопечного. Затем посмотрела на змеиного короля.

— Все в порядке, — кивнул он.

Хмыкнув, телохранительница развернулась и пошла с остальными.

— Красивая девушка, — заметил Зулг.

— Очень, — согласился Фетров. Эту тему парень развивать не стал. — Ваше магичество, мне говорили, на гербе рода Фиренгов изображена королевская гюрза. Не могли бы вы мне ее показать?

— С удовольствием.

Они прошли в дворцовую столовую, где находилось самое большое изображение фамильного знака.

— Мрачновато у вас тут. — Фокусник не мог разглядеть изображение на стене. Факелы были установлены далеко от места, где висела картина.

— Так лучше? — Кронмаг создал светлячка сразу над гербом.

— Спасибо.

Большое желтое облако сверху герба испускало слева и справа две молнии. Те, пересекаясь, создавали, в свою очередь, некую рамку для центральной фигуры — большой королевской гюрзы, вздыбившейся в боевой стойке. Нижняя часть хвоста певуньи кольцом опиралась на овальный щит, из-под которого виднелись лезвия двух кинжалов и часть боевого топора. В нижней части щита была изображена искривленная в двух местах стрела.

Сама змея находилась перед треугольной стеной, на которую падала ее тень. Очень своеобразно падала.

Вождь сумеречников с нескольких точек осмотрел герб. О том, что маститые художники могли добиться эффекта следящего взгляда своих персонажей, он слышал не раз. Но здесь имелась еще одна странность — в зависимости от положения наблюдателя тень змеи также перемещалась по стене и изменяла свою форму.

— Елки-метелки! — не удержался парень. — Ваше магичество, вы это видели?!

— Что?

— Смотрите, с этой точки на стене действительно тень гюрзы с короной на голове. Верно? — Фокусник стоял прямо перед картиной.

— Ну да. Так и должно быть. — Кронмаг не понял, что хочет сказать гость.

— А теперь посмотрите отсюда. — Андрей сделал три шага вправо. — Вы видите то же, что и я?

— Ух ты! Какой-то четырехлапый зверь с зубастой пастью получается. Надо же, никогда не обращал внимания.

— А если глядеть отсюда, вообще ерунда получается! — Фокусник переместился влево.

— Три тени? — удивился Зулг. — И они очень похожи на человеческие.

— Неужели такое можно нарисовать?!

— Древние гербы создавались кудесниками, при этом использовались специальные красители, секрет которых давно утрачен. Отец мне как-то говорил, что каждая деталь геральдического знака имела строго определенный смысл. Желтое облако — богатство, корона — власть, змея — мудрость, молнии — беспощадность к врагам, оружие под щитом — готовность к отражению нападения. А вот про стену из трех углов и меняющиеся тени я ничего не слышал. Наверное, это относится к скрытому смыслу знака.

— Семейные тайны?

— Настолько засекреченные, что неизвестны даже мне, — улыбнулся Зулг.

— Извините, я отвлек вас. Вы хотели о чем-то поговорить?

— Да-да. — Зулг отогнал наваждение, навеянное неожиданным открытием, и предложил гостю сесть за длинный стол. — Вирлен, меня очень интересует история вашего появления в Жарзании. Сегодня во время официальной встречи мы вряд ли коснемся этого вопроса, а мне хотелось бы из первых уст услышать, как человек из завратного мира превратился в вождя сумеречников.

Анвард, с которым Андрей несколько раз беседовал в Гюрограде, рассказал о заблуждении кронмага относительно Фетрова. Купец предложил и выход из щекотливой ситуации: дескать, Вирлен и в самом деле был волшебником, но, получив от гюрзы подарок на грудь в виде ее портрета, магические способности потерял.

— Да особо и рассказывать нечего, — начал фокусник. — По совершенно непонятному стечению обстоятельств меня в вашем мире постоянно тянуло к неприятностям. Большим и маленьким…

Беседа затянулась почти на час, но ни разу Вирлен не обмолвился об умении создавать заклинания. Когда речь заходила о фокусах, он отделывался фразой: «…и тут мне пришлось использовать кое-какие прежние навыки».