Механизм Времени - Андрей Валентинов

В зеркале, словно ожидая его слов, начался снегопад. Снежинки летели белые, пушистые, с легким персиковым отливом. Казалось, их подсвечивает закатное солнце. Снегопад усиливался, превращаясь в метель. Лицо Шевалье исчезло. Вместо него в кружащемся вихре возникла знакомая комната, но уже без Огюста. На кровати сидела баронесса Вальдек-Эрмоли – в кисейном пеньюаре, забросив ногу за ногу.

Она была так хороша, что Огюст забыл цель нынешнего «сеанса».

– Я не могла тебя предупредить. Я сама не знала, что с тобой произойдет...

Баронесса не размыкала губ. Ее голос звучал не из зеркала, а от реальной кровати. Очень хотелось оглянуться, но Шевалье пересилил себя.

– Ты не виновата, Бриджит. Вина на мне. Теперь меня тянет к зеркалу, как забулдыгу – к бутылке. Смогу ли я удовлетвориться со временем, пресытиться – и успокоиться? Или все будет лишь ухудшаться?

Фигура баронессы затуманилась, окуталась роем снежинок. Из глубины зеркала донесся хрустальный звон: «Новенький-новенький!»

Это бедный шевалье

В нашу компанию, к Маржолен,

Это бедный шевалье —

Гей, гей, от самой реки...

– Удовлетвориться со временем? – Бриджит охрипла. Щеки баронессы покрыла колючая щетина, нос вывернулся кабаньими ноздрями. – Вам уже мало женщин, сэр? Вы решили затащить в постель Время, эту поминутную сучку? Goddamit! Занятная идейка! Я тоже не прочь попробовать...

На кровати, осклабившись, сидел герр Бейтс.

– Вы? – горячая кровь прилила к щекам Огюста. – Прятались под личиной, но не вытерпели?!

Издевается желтозубый оскал. Чернеет дыра пистолетного дула. Из ствола, змеясь, бьет синяя молния. Вспышка прочищает мозги, выжигая душный туман.

– Это ты убил Эвариста Галуа! Ты, сволочь! С Дюшатле у вас не вышло, и с д’Эрбенвилем – тоже. Галуа суждено было жить! Жить и сделать великое открытие. Но вас это не устраивало. И тогда ты явился к пруду в моем обличье – и застрелил несчастного!

Бейтс молчал. Крошечные глазки оценивающе сверлили обвинителя. Мол, не всадить ли пулю и в этого? Смерть хорошая, дети...

– Чей приказ ты выполнял? Эминента? Эрстеда?

– Вы задаете слишком много вопросов, сэр.

– Или ты ведешь свою игру? Отвечай!

– Не стану я вам отвечать, – «могильщик» натянул цилиндр на рыжие брови, встал с кровати. – Спросите у Эминента, если отважитесь.

– Нет уж, ты мне ответишь, выродок!

Забывшись, Огюст кинулся вперед: достать, вцепиться в глотку, вырвать признание...

– Д-дверь!

Бейтс попятился, исчезая в буране. Зеркало превратилось в грань кристалла, в распахнутую дверь, которую помянул убийца – и Шевалье рухнул в эту дверь, в снежную метель Зазеркалья. Его подхватило, завертело в ледяном воздухе. Отовсюду несся скрежет шестеренок, которому вторил перезвон хрусталя:

Время жизни он принес

В нашу компанию, к Маржолен.

Много времени принес —

Гей, гей, от самой реки...

Цепляясь лучами, снежинки выстраивались в двойную спираль без начала и конца. Он вращался, повинуясь движению спирали, увлекаемый потоком – мирового эфира? флогистона? собственного безумия? В прорехах механизма замелькали движущиеся картины – проносясь мимо, он успевал выхватить взглядом фрагменты чужой жизни.

Так выглядывают из окошка мчащейся кареты.

Две армии схлестнулись на поле брани. Передние ряды окутаны дымом, палят пушки; не умолкая, плюется огнем странная конструкция с шестью вращающимися стволами. Солдаты валятся, как подкошенные, падает знаменосец... Всплывает в небо воздушный шар, похожий на сигару из металла, раздувшуюся от гордыни. Под ним едва угадывается гондола для пассажиров. Вращаются мощные винты, приводя гиганта в движение; внизу ликует нарядно одетая толпа. В толще вод скользит капля серебра; в круглые окошки-иллюминаторы видны лица людей, сидящих внутри. Седой человек в кургузом сюртуке выводит формулу за формулой – крошащимся мелом на аспидной доске...

В уравнениях, как в зеркале, отражались записи Эвариста Галуа. Конечно, выкладки седого неизмеримо сложнее – и тем не менее сходство было налицо. Так внук походит лицом и статью на давно умершего деда.

...мои идеи еще недостаточно хорошо развиты в этой необъятной области...

...я не имею времени...

...вы решили затащить в постель само Время?

«Кровь Христова! Как же я раньше не догадался!»

Время – вот что имел в виду Галуа. Ему не хватало еще одного параметра, еще одной переменной – Времени! Он знал это, чувствовал и обязательно довел бы дело до конца, открыв людям математику нового измерения. Поэтому убийцы решили избавиться от бунтаря, пока у него еще не было Времени.

Они успели вовремя.

Во Время.

И все равно просчитались. Потому что у него, Огюста Шевалье, теперь есть Время! Эварист Галуа сделал другу посмертный подарок. Вот он – Механизм Времени! – двойная спираль из снежинок-шестеренок. Меняя направление вращения, гигантский «штопор» ввинчивается в Прошлое и Будущее. Это не галлюцинации, не горячка мозга...

Огюста охватила эйфория.

«Дальше! Неси меня дальше, через века! – закричал он во все горло. – Я хочу видеть все!» Его вопль услышали. Вращение спирали ускорилось; ветер дул в спину, наполняя парус бурана. Кажется, он продолжал кричать, как сумасшедший, когда в виски ударил Голос.

– Внимание! Зафиксировано спонтанное включение биологического ретранслятора в двухстороннем режиме. Установлен темпоральный экзобиологический контакт. Объект инициировал начало обмена квази-речевой волновой информацией. Сигнал пиковой мощности по шкале Любищева-Арнье. Определяю координаты объекта...

– Не понимаю! – в панике заорал Шевалье.

– Статико-динамическая мультиплексная пространственно-временная голографическая решетка, в которой свернуто пространство-время вашего организма, была приведена в неравновесное состояние, – охотно отозвался добрый Голос. – Самопроизвольно запустилась одна из дремлющих подпрограмм вашего хромосомного биокомпьютера, активировав безынерционный генетический информационный канал с положительным темпоральным вектором. Волновая матрица вашего генома вошла в солитонный оптико-акустоэлектрический резонанс с матрицей объекта на другом конце канала, в результате чего сейчас происходит темпоральный пробой...

– Кровь Христо...

Спираль со звоном рассыпалась.

Это бедный шевалье,

Гей, гей, от самой реки...

Вначале он увидел рощу. Деревья показались ему необычными. Когда он решил присмотреться – роща надвинулась скачком, словно Огюст поднес к глазу подзорную трубу. Над зарослями пирамидальных криптомерий вознеслись неприлично волосатые стволы пальм, лениво покачивая резными листьями. Он попал в тропики? Или за прошедшие века изменился климат, и так сейчас выглядит Франция?