Другая жизнь - Илья Павлов

Я всунулся:

– Такая пойдет?

– Кипела?

– Говорят, да.

– Говорят… Давай-давай. Еще воды кипятите. И рому. И чистых тряпок. Эту лампу заменить, коптит. Все, дергай.

Старшой снова закричал.

– А кому сейчас легко… Кость цела. Рот открой. Открой! Все! Не кусайся! А ты прижимай, прижимай…

Подбежал Ржавь:

– Стоял за водопадом наверху, на камне. Солнце садилось, он по силуэту и стрелял. И ведь понял, по кому надо…

Мы с Сержантом всяко выделялись размерами. Значит, видел нас, я сразу вспомнил солдата, крепкого мужика, который мыл руки недалеко от нас.

– Ускакал на лошади. Наши пошли по следу. Темно, правда, совсем. Утром скажут.

Вот ведь хрень господня! Никогда себе не прощу. Через какое-то время выскочил Сержант. Мы кинулись к нему.

– В забытье. Крови много ушло. Шея и плечо. Еще бы чуть ниже – и все… – Сержант нырнул обратно в шатер.

Шишш выругался.

– Значит, так. Дамбу перекрыть. Никого, кроме тех, на кого скажет Весло, не пускать. Остальным – в обход. Задержать всех, кто в отрядах не состоит. Этого, по следам, рыть до упора. Пусть он хоть на гору Корр залезет, найдем.

– Я его видел, здоровенный, в солдатское одет. – Я попытался вспомнить еще что-нибудь, – сапоги, сапоги хорошие. Я еще подумал: откуда у солдата такая обувь?

– Найдем, – Шишш прислушался к звукам из шатра. – Герцогиня нас повесит. А так все хорошо складывалось. Да…

28 злыдня 325 года. Утро. Замок Чурр. Старшой

Попытался сесть, но сил не хватило. Поднял голову. Сводчатый потолок, каменные стены, два узких стрельчатых окна, за которыми орет какая-то птица. Она меня и разбудила. Зверски хотелось пить. Попытался перевернуться на бок, но сразу заорал от боли. Рука была примотана к телу бинтами, которые пеленали меня до живота.

Где-то слева скрипнула дверь, я скосил глаза. Показалось встревоженное лицо, знакомое, но кто это – я не понял.

– Очнулся. Вот радость-то! Слышите меня, ваша светлость?

Я попытался кивнуть, вышло не очень.

– Где мы? – Это я так хотел сказать. Вышло что-то вроде «хмы-хмы».

– Чего? Попить? Сейчас, вот стоит…

Ну хоть это. Откинулся на подушки. Дверь снова скрипнула, появился пожилой мужчина с умными глазами. Подошел, потрогал руку. Я опять попытался что-то спросить, но не вышло.

– Ничего, ничего. Все хорошо. Кости целы, жара нет. Слабость, так как много крови потеряли. – Я понял, что это лекарь, уж больно руки проворные. И пахнет. Склянками. – Окрошка, помоги, давай посадим его светлость. Устал небось, лежать-то. Неделю.

Неделю? Нехило. Посадили на подушки. Комната незнакомая, где-то высоко в башне. Что за ерунда?

– Где мы? – В этот раз получилось сносно. – Что случилось?

Лекарь промолчал, а его сын, теперь я его вспомнил – плывун-переговорщик, затараторил:

– Стрелой вас, ваша светлость, ранили. Сильно. Отец вот стрелу вытащил и перевязал. Мы уже неделю за вами, ваша светлость, ходим. А находимся мы в замке Норр. В плену вроде. Ну не совсем в плену, но похоже.

Я прикрыл глаза, Окрошка замолчал.

– А где все?

– Так на второй день повезли вас, ваша светлость, в городок. Чтобы не в шатре лечить. Ваши все кругами рыскали, искали того… ну кто в вас, ваша светлость, выстрелил. Монаха того. Ну вот…

Глаза снова разлепились, лекарь считал мой пульс и одобрительно кивал головой. Его сын поправлял на мне одеяло.

– Вот. А тут дождь сильный начался. Буря прямо. Драконы, говорят, накликали.

– Не болтай глупости, – встрял отец.

– Люди говорят.

– Люди глупости говорят. А ты за ними повторяешь. Не срами меня перед его светлостью.

– Ну вот. Буря, ливень, не видно ничего. Все и разошлись, растерялись. Вы, ваша светлость, в повозке, мы с вами, ваша светлость. И еще ваших, ваша светлость, двое, муж с женой, правили лошадьми.

– Какие муж с женой? Где мы?

– В замке. Мы сюда забрели, от бури спасаясь. Вот нас теперь и держат тут. Ваших, ваша светлость, под замок посадили. А нас с вами, ваша светлость, тут держат. Не выпускают только. Но кормят.

– Не балаболь, – снова одернул его лекарь. – Отдыхайте, ваша светлость, все устроится. Хозяйка здесь женщина. Баронесса. Зверствовать не станет. Надеюсь… – Последнее едва слышно и в сторону, но я расслышал. И провалился в сон.

Проснулся уже поздним утром. Заворочался. Больно… но встал, умылся. Поменяли повязку. Под запекшейся кровью ничего не было видно, но старый лекарь снова покивал:

– Хорошо. Гноя нет, затянется, тогда будем разрабатывать, а пока держите в покое, на повязке. Шея тоже нормально. Боги берегут вас, ваша светлость.

– Лекарь, а верите в богов?

– Так, ваша светлость, мне еще мой учитель говорил, что молитва и хорошие порошки творят чудеса.

Мы посмеялись.

Вечером поднялась хозяйка. Молодая женщина с усталыми глазами. Я приподнялся.

– Баронесса, мое почтение. Спасибо за кров.

Она молчала, разглядывая меня.

– Мы не хотим злоупотреблять вашим гостеприимством. К тому же боюсь, что нас ищут и волнуются.

В подтверждение моих слов снизу прилетел звук рожка.

– Вот и мои друзья. Надо их предупредить, что мы здесь.

Баронесса снова промолчала.

– Баронесса, я вас не понимаю. Скажите хоть что-нибудь.

Она отошла к окну, посмотрела вниз:

– Вы действительно граф Старший, владелец Центрального банка?

– Граф Старшой, к вашим услугам, – поправил ее я.

– Что там с бароном Чурром?

– Он остался без замка. Но живой. Принес мне вассальную клятву.

Она обернулась от окна:

– Неужели? Выкрутился, значит, хитрый лис. Отстроится. Очень энергичный человек.

– Да, он мне тоже таким показался. Ничего, теперь егеря за ним присмотрят.

– Егеря? Они тоже здесь? И вправду. Вон их флажки.

Она опять помолчала.

– А если я скажу им, что вас тут нет и никогда не было?

– А зачем это вам, баронесса? Чем я вас прогневал? К тому же, я думаю, что они не поверят. И если вы не откроете ворота и не впустите их в замок, то они могут расстроиться.

– Ничем не прогневали. Вы можете дать мне слово, что уедете отсюда со всеми вашими войсками и больше не вернетесь сюда?

– Можно я присяду, баронесса? – Она кивнула, я с облегчением сел на кровати. – Баронесса, я не люблю лезть в чужие дела, если они меня не касаются. Я обещаю, что сразу же уеду отсюда. И обещаю, что, если вы расскажете мне, чего вы так боитесь, то сохраню это в тайне и попробую помочь.