Сети - Юлия Бажова

Морган лежал неподвижно, наблюдая за ней. Боль начала стихать. В горле снова запершило, начался неудержимый кашель. Он перевалился на живот, приподнялся на локтях и коленях, поставил ступни на землю, медленно разогнулся. Все еще больно, но терпеть можно. И голова вроде не кружится. Прополоскать бы рот и попить, выгнать из легких пыль. Вокруг островка трясина. А вон там, левее, из-за пучков жухлой осоки проглядывает озерцо, в нем вода почище. Сделав широкий шаг, Морган поставил ногу на торчащий из трясины огрызок ствола – по ощущениям, довольно крепкий. Перенес на него вес тела. Ствол ушел из-под ног. Морган рухнул в густую темную жижу прежде, чем успел шагнуть на соседний островок. Его сразу же затянуло по грудь.

«Спокойно!»

Он осторожно попытался вытащить одну ногу. Ногу свела судорога, и он увяз еще глубже. Руки не дотягивались ни до одного из кусочков суши.

«Палка… Нужна палка. Что-нибудь, на что можно опереться».

Мертвые стволы издевательски торчали из воды повсюду. И до ближайшего из них не меньше дюжины ярдов.

«Почему же ты сам не отломал этот проклятый сук? Давай теперь, признавайся ей, что ты непроходимый дурак».

Морган набрал в легкие воздуха.

– Марго!

Крик прозвучал глухо, словно болото поглотило его. Девушка не оглянулась. Быть может, голос ослаб? Тяжело дыша, Морган продолжал кричать, а она уходила все дальше и дальше.

«Обернись, обернись, обернись! Да обернись же!»

Дар не дотягивается.

«О нет… Такого не может быть!»

Выбраться из пещеры, обрести любимую и в сотне ярдов от нее утонуть в болоте – ничего на свете не может быть глупее. В панике хватая ртом воздух, Морган снова и снова пытался вложить ей в голову мысль обернуться, пока ему не пришлось запрокинуть голову, чтобы дышать.

«Я хочу жить!»

Не слишком подходящий момент для такого открытия. Морган фыркнул с презрением к себе и в тот же миг резко пошел ко дну, будто кто-то схватил его за лодыжки и с силой дернул вниз. Темнота. Удушье. Попытка глотнуть воздух, которого больше не было.

Неожиданно боль стала очень отчетливой: голова, шея, спина и бедра мучительно заныли. Морган разлепил веки, сморгнув слизь. Он лежал на спине, на твердой поверхности и дышал. Уже неплохо. Вместо желтовато-серых облаков над ним нависал потолок, сколоченный из грубых досок. Он дома?! О том свидетельствует и высокая койка, какие используют целители, и плавный изгиб стены – дикари не строят круглых домов, – и шторка из плотной темной ткани, отделяющая койку от остальной части хижины. На улице кто-то разговаривал матом; судя по отсутствию ответных реплик – с лошадью.

Тело было страшно тяжелым. Правая рука лежала мертвым грузом. Левая слушалась плохо – онемела, как от долгой неподвижности. Пальцы не слушались совсем. После нескольких попыток Моргану удалось заставить ее двигаться куда надо. Он ощупал промежность, бинты на груди, животе, бедрах, пошевелил ступнями. Все части тела на месте. Перевязки тугие. Значит, переломы. Странно. На болоте он не чувствовал себя настолько поломанным. Попытка направить внимание внутрь закончилась легкой паникой: собственной Манны он не чувствовал, окружающего пространства тоже. Так бывает в первые часы после тяжелых ранений.

– Рола, закрой дверь плотнее, – донеслось приглушенное ворчание. – Выпускаешь тепло.

Рола. Старшая из его сестер. Он в медицинской хижине Хары! Ну конечно… А где ему еще быть после того, как Арр и Марго вытянули его из трясины? Как они умудрились сделать это вдвоем? Ах, как было бы хорошо очнуться на постоялом дворе или в частном доме, чувствовать тепло Марго, держать ее руку в своей… Но, очевидно, его раны оказались не по силам даже умнице Арру.

Шторка шевельнулась. Между ним и потолком возникло лицо Имандры.

– О! Привет ожившим мертвецам! – Ладонь сестры легла ему на лоб. – Теплый. Это хорошо.

Морган попытался пошевелить губами.

– Лежи, лежи. – Рука переместилась под одеяло и легонько стиснула его полубесчувственные пальцы. – Сейчас придет Хара.

Морган откашлялся и, наконец, отыскал запропастившийся невесть куда голос.

– Где… – Он проглотил имя Марго прежде, чем оно вырвалось. – Арр.

Имандра пожала плечом:

– Он как бросил нас тогда, так и с концами.

– Что? – беспомощно выдохнул Морган. Койка под ним качнулась и с бешеной скоростью полетела вниз. Голос Имандры зазвучал где-то далеко-далеко, слова слились в неразличимый гул.

«А собственно, откуда ей знать?»

Видеть Арра с Марго могли только Токо и Рав, а они в своей обычной манере деликатно промолчали об экзотических любовных пристрастиях своего командира. Они вчетвером довезли его до врат, а потом разделились: Токо и Рав поволокли его домой, а Арр с Марго остались по ту сторону врат – не бросать же ее одну. Довезли до врат…

«До каких?»

Ум словно врезался в каменную стену. Воспоминаний нет. Всю дорогу пробыл без сознания? Морган снова сосредоточил взгляд на сестре. Любопытно, о чем она рассказывает с вытаращенными на пол-лица глазами. И заставил себя прислушаться.

– …мерзкий, лысый, костлявый. А девицы… Такие кикиморы! Тебе повезло, что ты был в отключке. Марик попытался одну заклеить ради хохмы. Так эта страхолюдина чуть не спалила его взглядом. Ты бредил какими-то цветами – то ли незабудками, то ли лютиками. Называл Хару малышкой и все время звал Марго. Мама всех на уши поставила, пытаясь выяснить, кто она. Она что, тебя отвергла? В каком она отряде? Я достану эту сучку из-под земли и заставлю ползать перед тобой на коленях.

Морган протестующе дернул головой, отчего по всем мышцам пошли болезненные судороги. В ушах зашумело.

– Ты еще кучу всего нагородил. Иллас вился вокруг как нарак. Хара его гоняла. Ждет не дождется, когда ты оклемаешься. Заготовил для тебя кипу бумаги – рапорт писать. А еще тебя страстно жаждет некая Долма Аояги. Она примчалась через день после того, как тебя привезли, и, похоже, уезжать не собирается. Не отходила от тебя двое суток. Помогает мамусику по хозяйству. Говорит только о тебе. Историю о том, как ты в Гиадалии, сидя на дереве, в одиночку уничтожил стаю претов, а потом еле живой помогал Долме убирать останки, я выслушала раз пять, но так и не поняла, как тебя туда занесло. Какой ты, оказывается, популярный. А прикидываешься аскетом.

Морган сглотнул. Кикиморы, незабудки, малышка… Потеря самоконтроля – паршиво. Но, кажется, откровения ограничились именем. Такую дозу наркотиков вкатывают при серьезных операциях. И Долма. Как выражаются в подобных случаях дикари, последний гвоздь в крышку гроба. Удивительно, как быстро до ушей людей долетает информация, которую им знать не следует. Мысли мельтешили в голове, словно мошкара перед дождем, и никак не желали складываться во что-то цельное и логичное. Морган приподнял наиболее живую из своих рук, положил сестре на колени и проскрипел: