Под знаком мантикоры - Алексей Пехов

Троица врагов с каждым шагом была все ближе и ближе. Жорже и его спутник стояли к приближающемуся Фернану спиной.

— Только не оборачивайся! Только не оборачивайся! — твердил маркиз, волоча на себе брата Агирре. Тот и не думал идти сам. Бордовый Палач оказался тяжел, и, если бы не герцог, «василиск» в одиночку бы не справился.

Тридцать шагов.

Двадцать.

— Ну что? — просипел маркиз.

— Ничего. Я не могу заблокировать то, чего нет! — Агирре не спускал с рыжеволосой глаз. — Надо подойти еще ближе.

Десять шагов.

Леонора заметила идущих к ней, осеклась на полуслове. Ламия и предатель обернулись. В глазах господина Жорже всего лишь на одно мгновение промелькнул… нет, не страх. Скорее несказанное удивление и досада.

— Валаи! Начали, — пробормотал. Фернан и заорал: — Герцог! Глядите, кого я вижу! Это же… это же мой лучший друг! Господин Жорже собственной персоной!

— Сеньор. Как я удивлен нашей встрече. — В голосе предателя никакого волнения. — Что вы здесь делаете?

Леонора, чуя стойкий винный дух, исходящий от незнакомцев, презрительно поморщилась. Присутствие трех в стельку пьяных дворян ее нисколько не обрадовало.

— Гуляю, забери вас тьма! У Его Светлости сегодня праздник!

«Главное, не переиграть!»

— П-правда! — Глаза у Вольга были совершенно стеклянными и пьяными. — Я только что куп-пил поместье в Нельпи. Это хороший повод выпить.

— О, — хмыкнул информатор Леоноры, — тогда не смею вас задерживать.

— Вы нас нисколько не задерживаете… не-э-эт, — покачал головой Фернан. — Наша встреча как раз вовремя! Герцог приглашает всех друзей на пирушку! Идемте с нами!

«Проклятие! Почему медлит Агирре?!»

Отец-дознаватель не предпринимал никаких попыток напасть на Леонору, и Фернан, не понимая, что происходит, был вынужден тянуть время.

— Простите, — смутился господин Жорже, — но я не имею чести быть другом герцога.

— Какие глупости! Вы мой друг! — пьяно выкрикнул Фернан и покачнулся, что повлекло смещение всей троицы вправо и освобождение Лохматому пространства для стрельбы. — А я друг Его Светлости! Идемте пить и веселиться.

— Сожалею…

— Глуп-пости! — перебил де Вольга, дыхнув прямо в лицо ламии. — Я не п-принимаю отказов, сударь! Вы ведь не хотите нанести мне оскорбление?

— Вашему другу плохо, господа? — Ламия встрял в разговор, пытаясь сменить тему и каким-то образом избавиться от приставучих пьяных дворян.

— Ему хорошо! Он пьян! — хохотнул подоспевший Мигель. — Нам всем хорошо, не правда ли, кошечки?!

Брюнетка глупо хихикнула.

— О да, мой герой! — подтвердила блондинка и, прижавшись к виконту всем телом, наградила того долгим поцелуем.

— Пошли с нами, красавчик! — Брюнетка между тем оказалась возле ламии.

Тот дернулся, положил руку на кинжал, но, поймав предупреждающий взгляд Леоноры, расслабился.

— Идем! Будет весело! — Блондинка была тут как тут.

Фернан про себя отметил, что Сестры сработали мастерски. Разом оттеснили ламию от Леоноры и повисли у него на руках, словно зеленоглазый был самым ценным приобретением в их жизни.

Почему же они не применяют Дар Спасителя? Зачем выжидают? Каждая секунда грозила обернуться провалом. Так долго продолжаться не может! Если клирики бездействуют, то пора брать дело в свои руки. Враги слишком спокойны, следует их спровоцировать.

— Вы так и не представили даму.

— Это моя племянница.

— Во-о-от оно что! — протянул Фернан. — Не знал, что у вас есть племянница. Вы пригласите ее на нашу маленькую вечеринку?

— Сеньор, — холодно бросила Леонора, — вы пьяны!

— Я пьян и щедр! — Фернан оставил не подающего признаков жизни брата Агирре на попечение герцога и полез в кошель. — Твои цветы так же прекрасны, как и ты! Я покупаю все!

Он бросил этудо в корзину, но промахнулся, и золотая монета упала на мостовую. Фернан выругался сквозь зубы, неловко нагнулся, собираясь поднять деньги, но это привело к тому, что он потерял равновесие и, чтобы не упасть, схватился за первое, что оказалось у него под руками, — корзинку Леноры. Рыжеволосая, не ожидая подобного, выпустила корзину из рук, и синие ирисы водопадом просыпались на землю. Вместе с цветами на камни выпал пухлый конверт.

Господин Жорже грязно выругался, бросился к упавшим бумагам, но Фернан его опередил:

— Что это?

— Не ваше дело, капитан!

— Вот как? — Фернан не спускал глаз с напряженного ламии. Тот тоже следил за «василиском», уже не обращая внимания на хихикающих возле него женщин. Его рука лежала на шпаге. Кажется, горец едва себя сдерживал.

Господин Жорже взял себя в руки:

— Это личное. Если письмо попадет в чужие руки, оно может скомпрометировать одну даму.

— Уж не вашу ли племянницу они компрометируют? — хохотнул де Вольга.

— Именно! Верните их, господа!

«Искуситель! Да что такое с клириками! Больше ждать нельзя».

— Очень уж толстое компрометирующее письмо. — Фернан нехорошо улыбнулся и взвесил конверт в руке. — Такая красавица — и столько грехов! Не верю! Господа, хотите узнать тайну племянницы достойного господина Жорже?

Он, не спуская глаз с Леоноры, сломал печать. Это послужило последней каплей.

— Отдайте бумаги, пьяный идиот! — потеряв последнее терпение, крикнула Леонора и, подняв кулаки, бросилась на Фернана…

Два выстрела слились в один. Перепуганные голуби, ранее сидящие на карнизах домов, взвились в вечернее небо.

Все остальное произошло стремительно.

Голова Леоноры, в которую разом попали две пули, лопнула, точно гнилая виноградина. Половина черепа, вместе с волосами, отлетела в сторону, разбрызгивая кровь и мозг. Основная часть этого ужасного водопада угодила в стоявшую ближе всех к Леоноре блондинку, разом окрасив ее волосы, лицо и платье в красный цвет.

Тело Леоноры еще не успело упасть, а «шлюхи» уже начали действовать. Все достижение ламии состояло в том, что он смог наполовину вытащить шпагу из ножен. Большего Сестры Милосердия ему не позволили. Как только прогремели выстрелы, монашки перестали глупо хихикать и выхватили из складок юбок узкие ножи. Действовали они слаженно и профессионально. Как видно, им не впервой было вспарывать глотки. Ламию не спасла даже его легендарная скорость. С момента выстрела прошло не более двух секунд, а зеленоглазый уже был на коленях, зажимая руками две страшные раны на шее, в тщетной попытке остановить кровь.

Мигель, не желая рисковать, рубанул умирающего шпагой по голове.

— Проклятье! — заорал Фернан на брата Агирре. — Почему вы медлили?!