Фехтмейстер - Владимир Свержин

— Ну да, ну да, — закивал в ответ Францевич. — Да вы пейте, закусывайте.

— Благодарствую, — кивнул его визави. — Вот с вами — тьфу — враз со всем разобрались да выпустили. А тут иной раз такое бывает! Я б порассказал, но тс-с-с!

— Да упаси Бог, к чему мне ваши тайны? — замахал руками присяжный поверенный. — Меньше знаешь — крепче спишь. А дельце небольшое и впрямь имеется.

— Что, из дружков кого прижучили? — развалясь в кресле, довольно ухмыльнулся Ляхов. — Ну, да не беда. Говори кого, померкуем, что сделать можно.

— Нет-нет, ничего такого. — Францевич выставил перед собою ладони, точно отгораживаясь от столь нелепой идеи.

— Я уж было подумал, за шляхту свою просить будешь. — Полковник умиротворенно сложил руки на полном животе. — За Ковальчика, к примеру. Может, соскучился по нему? Ладно, сказывай.

— Вы ж, любезнейший Антон Денисович, конечно, уже слышали, что кузена моего — генерала Янушкевича — поставили во главе Военно-дипломатического комитета? — пропуская мимо ушей фамилию старого приятеля, заговорил Людвик Казимирович.

— Ну-у, слышал, — кивнул жандармский полковник, не желая вдаваться в подробности и сообщать, когда в последний раз открывал газеты.

— Сами понимаете, помощь союзников нам сейчас ох как нужна, — продолжал адвокат.

— Это верно, не все ж мы им. У нас самих куда ни кинь, везде клин. — Ляхов печально вздохнул и покачал головой. — А ведь, казалось бы, как сильны были.

— Так вот, — прерывая ход его мыслей, вел свою линию присяжный поверенный, — завтра день рождения французского посла Мориса Палеолога.

— А, ну так поздравления ему! — кивнул несколько раздобревший от съеденного и выпитого жандарм.

— В этом вся и загвоздка. Брат уже направляется из Ставки в Петроград, но, как вы сами понимаете, подарок по дороге ему взять негде. Не австрийскую же каску ему в самом деле везти?

Жандарм звучно расхохотался незамысловатой шутке.

— Это вы хорошо сказали! Здоровский будет вид у посла в этой самой каске!

— Так вот брат и просил меня присмотреть какой-нибудь этакий подарочек его превосходительству.

— Ну и правильно, — согласился с мнением отставленного начальника Ставки жандармский полковник. — Да только я то здесь при чем?

— В том-то и дело, что при чем. Вы наверняка слышали, что господин Палеолог, сей потомок византийских императоров, собрал немалую коллекцию всякого разного старинного оружия. Сабли там, мечи, шпаги…

— Ну-у? — протянул Ляхов, явно не понимая, к чему клонит его собеседник.

— Мне тут сказывали, — понижая голос, вымолвил Францевич, — что на днях на Большой Морской было какое-то не то ограбление, не то пьяная драка, уж не упомню. И вот там в качестве вещественного доказательства фигурировал некий очень примечательный кинжал.

— А, ну да, ну да, было такое.

— Сказывают, по тому делу все подозреваемые уже мертвы. Так вот, я и хотел попросить, если штука все равно выморочная, может, как-то можно того, изъять сей кинжал из материалов дела? Им ведь, кажется, никого не убили, стало быть, можно и любой другой положить. А уж я, понятное дело, в долгу не останусь. — Францевич достал из ящика стола конверт.

— Настоящие? — покосился жандарм.

— Да ну, помилосердствуйте, откуда ж теперь иные? — Людвик Юстинович протянул жандарму «барашка в бумажке».

— А то смотрите! — Ляхов погрозил пальцем хозяину. — Не погляжу, что старые знакомые! — Он взял конверт, бегло пересчитал купюры и засунул «статусную ренту» в карман. — Хорошо, будь по-вашему. Приходите завтра в Управление, все сделаем.

— Отчего ж завтра-то? Завтра уже вручать надо. Дежурные ж там всю ночь кукуют. Так вы уж черкните им записочку, что, мол, срочно надо, а я слугу пошлю, он принесет.

— Негоже так, — вздохнул Ляхов, опустошая еще один стакан. — Ну да ладно, как говорится, для милого дружка и сережка из ушка.

— Петруша! — крикнул присяжный поверенный, и затянутый в ливрею слуга с непривычно смуглым для северных широт лицом, молча склонившись перед офицером, поставил на стол письменный прибор и листы чистой бумаги.