Вождь из сумерек - Николай Ярославцев

– Там же орки…

– Сегодня орки, завтра орки. А послезавтра? – придавил колючим взглядом, ожидая ответа. И, не дожидаясь, продолжил: – Вот то-то и оно. Вы же люди торговые. Далеко должны заглядывать. О том, что детям, внукам своим оставите. О том, что люди о вас думать будут…

Долго думали, сморкались, скоблили бороды.

– Понимаю, с переправой плохо. А вывод какой? Ставьте мост. Конязь Зорень может и простит вам часть долга. Мостовые-то не платили. А нет, так на себя возьму. Смотрите, на ноги встанем, сами обозы к морю погоним.

– Гони ты их, вождь, в три шеи! Им только питухов в базарный день обирать да ребятишек обманывать за глиняные свистульки. А ты перед ними стелешься. Позволь, я покричу Веселина? – вмешался Пивень, выпучив глазищи. – Куда их со свистульками к морю пускать? А я уж, было, совсем собрался скоропосыльца к воеводе Свисту послать, чтобы стены не рушил! Теперь уж точно передумаю. Не буду посылать! Что им за высокими стенами прятать? Добро бы красный товар, а то свистульки эти самые да горшки бабьи.

Распалился волхв. Лицо красное от ярости. Ноздри дует. И нижняя губа от гнева трясется.

– Погоди, погоди, сударь волхв. Торговое дело поспешности не любит. Надо все наперед угадать.

– Угадывать буду я! – еще больше разъярился Пивень. И даже ногой притопнул. – На то я и волхв. А я уже все про вас угадал!

В глазах у Зореня чертики пляшут. Да и Стас с трудом удерживал смех, увидев самый настоящий страх в глазах купцов. И поспешил подать им руку помощи.

– Как, брат Зорень, уговорили гости тебя?

– И не знаю, Слав. Погубит меня моя доброта, – ответил Зорень его же словами, – с котомкой по миру куски собирать пойду, должно быть. И тебя с собой поведу. Так и будем ходить на пару по городам и весям. Но как не порадеть хорошим людям? Пиши, сударь волхв, грамоту. Поименно, на каждого. А если от каждого города будет для новой рати по тысяче полного панцирного наряда, то и недоимки прощу.

В глазах гостей радость сменилась отчаянием, но Зорень поспешил их успокоить:

– Кольчуги можно заменить байданой. Так дешевле будет.

– Что-то и я, глядя на тебя, готов слезу уронить от умиления, брат Зорень. Запиши, друг Пивень, что в этом случае на год освобождаются от торговой пошлины. Так ли, гости именитые, мы все управили?

Повздыхали, повздыхали. Утерли пот дремучими бородищами.

Несмело возразили:

– Накладно по тысяче…

– Зато вы первые. Все пенки вам! – успокоил их Стас. – А кто смел, тот и съел. А несмелому – тюря! В долговой яме. Через два дня на третий.

– А десятина?

– А десятине – быть! Чем дружину кормить, поить, одевать? Зато ваш товар, ваша и цена.

Знают, подлецы, выгоду, но торгуются до последнего. Хоть медный грош, да вымолить.

– Эх, была не была!

Хватил шапкой о пол дородный купчина.

– Пиши грамоту, сударь волхв! А дружину для охраны мы и сами найдем. Нам бы к первому пирогу успеть, а там все наше будет! Так, гости именитые, я говорю? Не задешево мы свою волю продали.

И Зорень не удержался от смеха. Ему грохочущим басом вторил Пивень. Стас с трудом сдерживал улыбку. Смеялись и купцы.

Привлеченный громким смехом, открыл двери Веселин, окинул их недоуменным взглядом.

– Веселин, вина… Ну что, Зорень? Теперь с тобой торги забабахаем?

– Какие уж торги? Без торгов забрал с потрохами.

Пивень скосил в его сторону смеющийся взгляд.

– Похлебка с потрошками, особенно с похмелья, богами придумана.

– Но в Соколянь я поеду.

– Не смею удерживать! – Стас шутливо щелкнул каблуками.