Темная Башня - Стивен Кинг

— Приносить консервы в кладовую — работа слуги! И ты знаешьэто очень хорошо!

— Однако, это не закон, который следует неукоснительновыполнять. Я вчера косил лужайку, как тебе хорошо известно. И заметил, что тысидела на кухне со стаканом ледяного чая, не так ли, удобно развалившись всвоем любимом кресле.

Она завелась еще сильнее, если раньше и испытывала какой-тострах, то его заглушила ярость.

— Я имею такое право на отдых, как и любой другой! Я как развымыла пол…

— Сдается мне, что пол вымыл Добби, — возразил он. Доббизвали робота, известного, как «домашний эльф», древнего, но по-прежнемуспособного на многое.

Тамми разошлась окончательно.

— Что ты понимаешь в домашних делах, паршивый маленькийгомик?

Обычно бледные щеки Тассы залила краска. Он почувствовал,как его пальцы сжались в кулаки, но лишь потому, что ухоженные ногти впились владони. Ему пришла в голову мысль, что такая вот стычка совершенно нелепа, сучетом того, что конец света совсем близок, что они -два дурака, сцепившиеся накраю пропасти, но его это совершенно не волновало. Толстая старая коровадопекала его много лет, и только теперь выяснилась истинная причина. Еевыложили ему прямо и откровенно.

— Вот, значит, что тебя так волнует, сэй? — вкрадчивоосведомился он. — Что я целую палку вместо того, чтобы затыкать дырку, не такли?

Теперь уже вспыхнули щеки Тамми Келли. Она не собираласьзаходить так далеко, но вот зашла, они оба зашли, поэтому, случись драка, виналегла бы в равной степени на них обоих, но отступать она не собиралась. Ни вкоем разе.

— В библии ректора указано, что мужеложство — это грех, — вправедном гневе заявила она. — Я читала это сама, да, читала. В книге Левит,глава третья абзац…

— А что книга Левит говорит о грехе обжорства? — спросилТасса. — Что эта книга говорит о женщине с буферами размером с валик подподушку и задом с кухонную пли…

— Что тебе до моего зада, ты, маленький членосос!

— По крайней мере, я могу найти себе мужчину, небрежноответил он, — и мне нужды ложиться в постель с щеткой для пыли…

— Да как ты смеешь! — пронзительно взвизгнула она. — Заткнисвой грязный рот, а не то его заткну я!

— …чтобы счистить паутину и добраться до…

— Я вышибу тебе зубы, если ты не затк…

— …старенькой щелки, — тут он понял, что может «укусить» еееще сильнее. — Старенькой, грязной, засохшей щелки.

Она сжала пальцы в кулаки, которые размером значительнопревосходили кулаки Тассы.

— По крайней мере, я никогда…

— Ни слова больше, сэй, прошу тебя.

— …не позволяла мерзкому мужскому… мужскому… мужскому…

Она замолчала, на лице отразилось недоумение, потом втянуланосом воздух. Он принюхался сам и понял, что запахи в кухне не изменились.Пахло так же, как и в начале их перепалки. Может, чуть сильнее.

— Ты чувствуешь… — начла Тамми.

— …дым! — закончил он, и они в тревоге переглянулись,напрочь забыв о споре, который, продолжись еще пять секунд, точно перешел бы вдраку. Взгляд Тамми остановился на надписи на табличке, что висела над плитой.Точно такие же встречались по всему Алгул Сьенто, потому что практически всездания поселения были деревянными, построенными много-много лет тому назад.Надпись гласила: «МЫ ВСЕ ДОЛЖНЫ ДЕЙСТВОВАТЬ СООБЩА, ЧТОБЫ СОЗДАВАТЬПОЖАРОБЕЗОПАСНУЮ СРЕДУ».

Где-то поблизости, в коридоре первого этажа, задребезжалодин из немногих оставшихся в рабочем состоянии детекторов дыма. Таммипоспешила в кладовку, чтобы взять огнетушитель.

— Возьми другой в библиотеке! — крикнула она, и Тассаповиновался без единого слова протеста. Чего в Алгул Сьенто боялись, так этопожара.

5

Гаски из Тего, заместитель начальника службы безопасности,стоял в вестибюле Феверел-Холл, общежития, расположенного рядом с Дамли-Хауз, иразговаривал с Джемсом Кэгни, рыжеволосом кан-тои, который обожал ковбойскиерубашки и, особенно, сапоги, добавлявшие три дюйма к пяти футам и пяти дюймам.Со списками охранников в руках они обсуждали изменения, которые предстояловнести в график дежурств в Дамли-Хауз на следующую неделю. Шестеро охранниковвторой смены слегли с болезнью, которую Гангли, доктор поселения,диагностировал, как свинку. Болели в Тандерклепе часто, все знали, что ввоздухе слишком много отравляющей дряни, оставшейся после древних людей, но этиболезни все равно доставляли массу неудобств. Гангли еще говорил, что имповезло, поскольку дело не доходило до эпидемий действительно страшныхболезней, вроде Черной смерти или Горячей трясучки. Неподалеку от Феверел-Холл,на мощеном дворе позади Дамли-Хауз, как обычно по утрам, играли в баскетбол.Несколько охранников, тахинов и кан-тои, которым с горном предстояло заступитьна утреннюю вахту, против сборной Разрушителей. Гаски увидел, как ДжойРастосович бросил мяч из-за трехочковой зоны — и попал. Трампас схватил мяч иввел в игру, после чего приподнял шапочку, чтобы почесать макушку. Гаски нелюбил Трампаса, который очень уж сблизился с талантливыми животными, которыхему полагалось охранять. С лестницы, ведущей к дверям общежития, наблюдал заигрой Тед Бротигэн. И, как всегда, потягивал из банки «Нозз-А-Ла».

— Тогда все получится, — Джеймс Кэгни говорил тономчеловека, которому не терпится закончить наскучившую ему беседу. — Если ты невозражаешь против того, что мы на день-другой снимем пару челов спатрулирования периметра…

— Чего это Бротигэн поднялся в такую рань? — перебил его Гаски.— Он же никогда не встает раньше полудня. И мальчишка, с которым он дружит,такой же. Как его зовут?

— Эрншоу? — Бротигэн также дружил и с недоумком Руисом, ноРуис мальчишкой не был. Гаски кивнул.

— Да, Эрншоу, он самый. Он в ночной смене. Я видел его вЧитальне.

Кэг (как звали его друзья) плевать хотел на то, что Бротигэнподнялся с птичками (тем более, что птичек в Тандерклепе практически неосталось). Ему хотелось как можно быстрее разобраться с графиком дежурств,пойти Дамли и съесть яичницу. Один из Родов нашел где-то свежий шнит-лук, вовсяком случае, так ему говорили, и…

— Тебе не кажется, что появился какой-то запах, Кэг? —внезапно спросил Гаски из Тего.

Кан-тои, который полагал себя Джеймсом Кэгни, уже собралсяспросить, не пернул ли Гаски, но потом решил обойтись без шутки. Посколькудействительно что-то унюхал. Неужели дым?

Кэг подумал, что да.