Беглец - Екатерина Стадникова

– Ну, терять мне нечего, – взгляд корладца посветлел.

Леннарт поднялся и жестом предложил Навену перейти к зарешеченному окну, сквозь которое были видны гавань и море.

– Корлад и Гизрия враждовали всегда, – признался рыцарь. – Даже став частями Великой Вилейской Империи, мы не оставили разногласий. Стычки на границе, публичные казни шпионов. Ничего особенного. Пока гизрийский наместник не объявил турнир. Обещанная награда ошеломляла щедростью. Предполагалось, что победитель женится на дочери наместника и получит ее богатое приданое. Земли Гизрии обширнее наших. А гизрийки… вполне привлекательны.

– И ты решил попытать счастье? – Навен зажег свечи в канделябре и уютно устроился в кресле.

– Мое мнение мало кого интересовало. – Леннарт не двинулся с места. – Все достаточно благородные неженатые и вдовые рыцари были отправлены на турнир. Пышный гизрийский двор ошеломил меня. И на первом же приеме я встретил ее. Непохожая на прочих дева казалась легким призраком. Болезненная бледность, фиалковый взгляд из-под полуопущенных ресниц, кротость в каждом движении.

– Приз? – циничное уточнение вызвало гримасу боли на физиономии рыцаря.

– У нее было имя. Илона. – Слово оставило влажный след на окне. – Дочь наместника не общалась с гостями. Выходила на балкон, бросала пару взглядов вниз и снова удалялась в сопровождении нянек. Никто не удивлялся. Строгий отец, единственная дочь неземной красоты, никаких вольностей до брака. Пеструю публику охватил необъяснимый азарт. Каждый мечтал получить эту птичку в свой курятник. И ни один индюк не замечал, что в закулисных боях благородных мужей гибнет больше, чем на войне.

Вся история с турниром начала напоминать бесхитростную ловушку. Леннарт загибал пальцы, перечисляя погибших от яда в пище, от несчастных случаев и диких зверей. Сверх того, со слов рыцаря выходило, что большинство взглядов Илоны было брошено именно в его сторону. Это обстоятельство никак не могло понравится ее кузену. Жизнь Леннарта повисла на волоске.

– Сопляк бросил мне вызов на поединок до смерти, – он задумчиво почесал щеку. – Отказ стал бы позором, как и убийство мальчишки. За день до боя на приеме Илона обронила брошь. Драгоценность ускользнула от десятков рук и легла к моим ногам. Разумеется, девушка не стала спускаться сама. Послала няньку. А та шепнула, что Готфри собирается смазать клинок ядом.

– Вот ублюдок! – с чувством вставил Навен.

– Просьба Илоны состояла в том, чтобы я сохранил жизнь и себе, и ее брату, – пряча улыбку, продолжил рыцарь. – Поскольку речь шла о жизни, а не о чести, я разоблачил негодяя прямо на арене. Выбил у сопляка меч и оцарапал круп его коня. Могучая зверюга скончалась в мучениях на глазах у публики. Никогда не слышал, чтобы лошади так кричали. Готфри клялся, что не подозревал о яде. Но после такого скандала с турнира его сняли. Той же ночью Илона навестила меня в моем шатре.

Заметив хитрое выражение на лице собеседника, Леннарт глубоко оскорбился. Он задрал нос и поджал губы с такой силой, что будь он, к примеру, из глины – пошел бы трещинами.

– Она казалась бледнее прежнего и выглядела беспокойной, – продолжил рыцарь. – Новая просьба Илоны была проста. Бросать шатер, турнир, амбиции и без оглядки бежать из Гизрии. Но ее забрать с собой. Опечаленная отказом, девушка покинула меня. А после начались убийства.

Сначала нападения случались ночью за пределами замка, потом у самых его стен, наконец кровавые расправы утопили гизрийский двор в отчаянии и ужасе. Леннарт подробно описывал картины злодеяний и внимательно следил за Навеном. Он пытался понять, догадался ли собеседник, чем кончится история.

– Я беспокоился об Илоне, – после паузы признался рыцарь. – А когда начал искать ее покои, обнаружил, что в замке их нет. Как нет и ее портретов. Илона вместе с няньками провалилась, точно сквозь землю. Готфри бежал.

– Вот ублюдок, – старательно держал обещание Навен.

– Прекрати. – Леннарт вернулся к постели. – Чем больше умирало людей, тем меньше их оставалось, чтобы мешать моим поискам. И наконец я нашел… потайной ход. Думал, что это убежище невинного создания, а пришел прямиком в клетку зверя. Она не была его дочерью. Как не была и человеком. Сознанием бедняжки и телом владела дикая сила, непостижимая и неодолимая. Я сражался за свою жизнь. Обрывки прежнего платья не скрывали девичьей наготы. Смерть дышала мне в лицо. Когда я проиграл, та самая брошка снова остановилась у моих ног. Не знаю, что нашло на меня – безумие или отчаяние. Я поднял драгоценность и протянул хозяйке. На мгновенье взгляд Илоны прояснился. «Убей меня, я страдаю», – прошептала она. Одним ударом я снес ей голову.

– Интересная история, – сказал, а про себя добавил: «Но какая-то очень складная. Кто-то основательно причесал повествование. Леннарт, находящий тайные ходы? Он в темноте нос свой не найдет, чтобы почесать. Недотепу видно издали. Чудовище убито, но что тогда в клетке было? Или рыцарь нагло врет, или рассказу не хватает персонажей.»

Календарное «завтра» наступило. Так что Навен не видел причин оставлять Леннарта одного в замке, дырявом, как решето. Где гизрийский недоносок мог при желании навредить корладцу и кому угодно еще по пути.

– Засиделся ты в гостях у графа, – лукаво подмигнул Навен. – Пора и честь знать.

– Бежать? – уточнил рыцарь. – И куда я побегу?

– Не побежишь, а пойдешь. Куда? За мной.

Навен ударом ноги распахнул дверь. Корд от неожиданности икнул. О побеге его не предупреждали, оттого как действовать, бедняга не знал. Он направил на арестанта алебарду и бешено выпучил глаза.

Ловко перехватив древко, Навен рывком потянул Корда к себе. А свободной рукой крепко приложил стражника в голову. Корд охнул и осел на пол. Убедившись, что бедняга дышит, организатор побега незаметно сунул тому за пазуху золотой льен.

В непривычных для себя условиях Леннарт делался удивительно послушным. Не задавая вопросов, рыцарь повиновался как ученик на тренировке. Прыгал, когда говорят. Прятался, останавливался, бежал. Все прекратилось так же внезапно, как началось.

Рыцарь прислонился плечом к стене и тяжело дышал. Сине-сизый мрак наполнял задний двор. Сюда не дотягивались лучи красных фонарей с фасада, но долетали куплеты непристойных песенок и пьяный смех.

– Это то, что я думаю? – Леннарт встал как вкопанный. – Это же не?..

– Бордель, – кивнул Навен. – Мой дом. Шевелись, ты бежал из-под стражи. Не будь ханжой.

Он подтолкнул знакомца в спину, но это оказалось не так легко, как хотелось бы. С упрямством осла рыцарь поудобнее поставил ноги и чуть наклонил голову. Всем своим видом демонстрируя, что лучше смерть, чем поход в обиталище разврата.

– Не будь ребенком! – Ситуация перестала быть забавной и начала раздражать. – Они тебя не съедят. Даже кобыле твоей тут понравилось! Еще немного, и сцена привлечет чье-нибудь внимание. Примчится доблестная стража. Это вообще дверь в кухню. Я твою жизнь спас, помнишь? Соберись и прояви уважение.