Притворись моей - Александра Салиева

Кажется, приходить в себя в непонятных местах становится моей пагубной привычкой. Вязкий привкус во рту никуда не девается. Но беспокоит совсем не это ощущение. А игла в моей вене…

– Тихо! – стоит дёрнуться, как меня тут же хватают за плечи, фиксируют и возвращают в прежнее положение, укладывая на подушку. – Тихо, – повторяет уже мягче незнакомый женский голос. – Спокойно, – добавляет, отпуская, как только я перестаю сопротивляться. – Так ведь и навредить себе недолго, – укоряет в довершение.

Невысокая рыжая девушка с веснушками в самых обычных джинсах и спортивной майке регулирует капельницу, не сводя с меня проницательного взгляда. В моей вене и правда игла. Капельница, если уж на то пошло. Но никаких белых стен на этот раз. Тёмные обои в блекло-жёлтый цветочек, деревянные панели, покрытый лаком паркет и винтажный спальный гарнитур – вот, что меня окружает.

– Где я?

– Отель «Савиньон», – отвечает, но не та, что занята капельницей. – Уж прости, апартаменты не люксовые, не до того было, – дополняет с небрежной усмешкой… Вера.

Не замечаю её присутствие сразу, потому что она стоит над моей головой, чуть позади, прижимаясь плечом к стене.

– Что происходит? – закономерно напрягаюсь.

– Ничего особенного. У тебя отравление. Если быть более точной, ты выпила отвар, провоцирующий выкидыш. А это, – кивает в сторону незнакомки, – Лида. Она спасла тебе жизнь. Не подбери я тебя на той улице, ты бы там и осталась.

Снова дёргаюсь. На этот раз достаточно быстро и верно, чтобы вытащить из руки иглу с сомнительным раствором. Проступившую кровь просто накрываю пальцами и усаживаюсь. Вовсе встала бы, но сперва надо перебороть приступ головокружения.

– Это всего лишь магнезия и физраствор, – закатывает глаза на такую мою реакцию Вера. – Всем беременным ставят. И тебе сейчас это тоже необходимо.

– С чего бы мне тебе верить? – отзываюсь враждебно. – Как ты вообще так «вовремя» оказалась там? Тебя же даже в стране быть не должно. Какое-то слишком странное удачное совпадение, – констатирую факт.

Да, я прекрасно помню тот резкий пакостный запах, после которого я окончательно потеряла связь с реальностью. Вместе с появление моей якобы спасительницы.

– Намного проще верить в то, что среди всех, именно я – враг, правда же? – тоскливо вздыхает Вера, переводит внимание на Лиду, взмахом руки указывает ей покинуть комнату. – Но ты права. Моё появление – совсем не какое-нибудь удачное совпадение, – умолкает, но всего на несколько секунд, ровно до момента, пока Лида идёт к двери, которую распахивает. – Юра! – зовёт, едва отворяется проём между спальней и смежной комнатой.

Тот, к кому она обращается, возникает на пороге почти сразу. А я смотрю на него и глазам своим не верю.

Зато теперь понятно, откуда такая осведомлённость у любовницы Филатова-старшего!

– Ах, да. Ты, конечно же, не знаешь. Наверное, надо нам всем заново познакомиться, – комментирует дальше Вера. – Юра – начальник службы безопасности Глеба Филатова. И мой сводный старший брат. Он позвал меня.

– Ого, – слетает с моих губ ошалелое.

Низ живота подло тянет. Ноющая боль простреливает короткой, но ощутимой судорогой. На секунду мелькает отвратительная мысль: «Вдруг я больше не беременна, раз она упоминает о специальном отваре, провоцирующем выкидыш?!». Но потом я вспоминаю остальные её слова, как и то, что никакого кровотечения у меня нет, а значит зря думаю о плохом. И всё-таки поднимаюсь на ноги, недовольно покосившись на блондинку, которая преграждает мне дорогу на выход из комнаты.

– Держать не стану. Но давай сперва поговорим, – выставляет ладони в примирящем жесте.

– И о чём же нам с тобой разговаривать? Выставишь счёт за спасение? – выгибаю бровь, подхватывая мою валяющуюся у ножки кровати обувь.

Возможно, слишком резко. А мне действительно стоило бы быть благодарной за помощь. Однако в альтруизм и самоотверженность Веры совсем не верится.

– Например о том, что если вы, Варвара Андреевна, хотите жить, то лучше продолжать оставаться для всех «мёртвой», – подаёт голос молчавший до сего момента Юрий. – Не успей мы вовремя, всё закончилось бы далеко не радужно.

Остаюсь на месте. Сперва, потому что размышляю, удастся ли пройти мимо до сих пор находящегося на границе порога мужчины. Потом…

– Особенно, если хочешь, чтобы живой оставалась не только ты сама, но и твой малыш, – хмуро добавляет Вера.

– Это что, угроза? – возвращаю внимание к ней.

– Нет, – качает головой блондинка. – Угроза – это ты. В глазах всех Филатовых. В свете грядущего судебного разбирательства, если станет известно о твоей беременности, а потом что-то пойдёт не так с твоим здоровьем, учитывая диагноз, не дай боже, ты умрёшь, тогда Филатовы не отмоются. И куда легче устранить эту проблему сейчас, чем расхлёбывать потом.

Должно быть, за последние сутки на мою бедовую голову слишком много всего наваливается, потому что с усвоением ещё и этой информации у меня знатная напряжёнка.

Вообще никак не усваивается…

– Ты ведь не подписала бумаги? – спрашивает Вера, сама же своему вопросу кивает, не дожидаясь моей реакции: – Не подписала. Вот к тебе и применили другой метод. И это только верхушка айсберга из всего арсенала, который можно применить. В одиночку тебе не справиться, – отходит от меня, усаживает в кресло, складывая ногу на ногу. – Ты ведь помнишь Оливию? Знаешь, в чём её истинная проблема? Почему она оказалась в такой ситуации? Девчонка бесплодна. Но при этом имела глупость заявить Глебу, что беременна от него, когда он решил с ней расстаться. Решила удержать его таким нетривиальным способом. За что и поплатилась, когда обман раскрылся.

– М-мм…

Да, всё ещё не усваивается.

– А вы, значит, вместе с братом, – кидаю на него условно насмешливый взгляд, – типа самые хорошие ребята во всей этой истории? И поможете мне? Просто потому, что я тут такая вся жертва и нуждаюсь в помощи? Я ещё не забыла, как ты пыталась шантажировать Глеба историей со снятыми без ведома его отца деньгами, – заканчиваю всё так же насмешливо.

Притворяюсь, конечно же.

На самом деле я в откровенном ужасе!

– Я всего лишь хотела получить рычаг воздействия на него. Я тоже жить хочу, знаешь ли, – нисколько не смущена моими словами Вера. – Или думаешь, мне тупо везёт иметь отношения с Мишей и содержание от него, а у его жены память короткая? – протягивает ехидно. – И да, ты права, я помогаю тебе не потому, что мне тебя жаль, не потому, что вижу в тебе жертву. Потому, что вижу в тебе равную себе. Партнёра, если хочешь. Не прямо сейчас, конечно. Не в твоём этом состоянии, – поправляет себя, скривившись. – Сперва тебе родить надо, – взмахивает рукой в мою сторону. – Вот потом, когда ты будешь матерью последнего наследника всего их благосостояния, тогда – да-а… – протягивает уже довольным тоном. – Я помогу тебе, а ты – мне. Выгодно обеим. Особенно – тебе. Кроме меня тебе помочь всё равно некому, Дюймовочка.