Я смотрю на тебя - Ирэне Као

Женщина исчезает на верхнем этаже, а мужчина присаживается рядом, протягивает руки к огню, чтобы согреть их, и спрашивает, как нас зовут.

– А мое имя Себастьяно, – представляется он, – но здесь все называют меня Тане.

Потом интересуется, откуда мы и как оказались здесь. Похоже, он искренне рад нашему присутствию. И смотрит на нас взглядом человека, которого жизнь научила быть внимательным к другим.

Довольно быстро Аделе возвращается с двумя вешалками чистой одежды, простой и поношенной.

– Держите, это принадлежало моим детям. Лучшее, что я смогла найти, – она протягивает вещи, – если хотите, повесьте вашу одежду у огня, она быстрее высохнет.

Я знакома с ней менее получаса, но мне уже хочется обнять ее.

– Если хотите воспользоваться ванной, она дальше, – объясняет она, указывая на дверь в конце коридора.

– Спасибо, Аделе, – отвечает Леонардо и, взяв меня за руку, выводит из комнаты.

Быстро переодеваемся. На мне широкие джинсы и старая толстовка от «Бенеттон» в цветную полоску. А Леонардо облачился в шерстяной свитер и брюки из вельвета. Он с нежностью смотрит на меня, потом мягко целует в лоб, чтобы увериться, что со мной все в порядке. Прежде чем вернуться обратно, на минуту замираем перед зеркалом, встав рядом и улыбаясь нашим новым отражениям.

Потом возвращаемся в кухню и развешиваем свою мокрую одежду на двух стульях у камина. Аделе предлагает нам по стаканчику глинтвейна и куску яблочного пирога.

– А вы не будете? – спрашивает Леонардо у Себастьяно.

Он качает головой:

– У меня диабет. Тиранша держит меня под контролем, – он ласково берет жену за руку. А та в ответ со смехом сжимает его руку.

В том, как они смотрят друг на друга, есть какая-то безграничная нежность, неизменная любовь, ставшая их судьбой. Мы с Леонардо обмениваемся мимолетными улыбками. Возможно, мы подумали одно и то же: Аделе и Себастьяно – редкое зрелище, их взаимная привязанность вызывает умиление. Быть может, Леонардо, как и я, почувствовал легкую зависть к их чувствам?

В том, как они смотрят друг на друга, есть какая-то безграничная нежность, неизменная любовь, ставшая их судьбой.

– Вы давно женаты? – спрашиваю я.

– Пятьдесят пять лет, – отвечают они в унисон.

– Ну а вы когда собираетесь замуж за своего жениха? – спрашивает напрямую Аделе. – Извините, синьорина, просто я увидела, что у вас нет кольца на пальце… Вы же не собираетесь его упустить? – мягко укоряет она.

Я уже хотела ответить, что она ошиблась и что в действительности мы даже не вместе, но, прежде чем мне удается собраться с мыслями, Себастьяно меня опережает:

– Дорогая, занимайся своими делами, не вводи людей в смущение. За километр видно, как они влюблены друг в друга.

Сердце ухает. Это всего лишь одна фраза, сказанная с предельным простодушием, но она оказывает эффект разорвавшейся бомбы. Постороннему человеку с первого взгляда стало ясно то, что мы не осмеливаемся признать. Его слова делают реальным то, что мы всегда считали невозможным. Стараюсь не смотреть в сторону Леонардо, но слышу, как он резко поднимается, отходит от камина – чуть не убегает. Он направляется к комоду, на котором расставлены фотографии, и начинает рассматривать их, стоя к нам спиной.

– Это ваши дети? – спрашивает, взяв в руки одну из фотографий и ловко поменяв тему разговора с непосредственностью, которая в моих глазах на сей раз ничего не скрывает.

Аделе подходит к нему, чтобы объяснить.

– Это Марко, старший, он работает в Германии. А девочка – Франческа, она живет с мужем в Падуе.

– Здесь, в долине, уже не осталось ничего интересного для молодежи, – с ноткой сожаления комментирует Себастьяно, повернувшись ко мне.

Я все еще взволнована, поэтому в голову не приходит ничего, чтобы поддержать разговор. Аделе тем временем продолжает рассказывать о своих детях, показывая другие фотографии:

– Смотрите, здесь они маленькие, еще в начальной школе…

Поднимаю взгляд в ее направлении и неожиданно встречаюсь глазами с Леонардо. Он держит в руке фотографию, но смотрит на меня. В глубине его глаз я вижу нечто, чего не замечала прежде: отчаянную потребность, бесконечную нежность… Любовь. На одну секунду я в этом уверена.

Это длится всего лишь мгновение, затем его взгляд ускользает от меня, скрываясь в другом направлении.

А потом я уже ни в чем не уверена. Но моему сердцу становится мало того, что ему дано сейчас.

* * *

Уже пять часов вечера, и дождь наконец прекратился. Наша одежда подсохла, и хотя хозяева дома настаивают, чтобы мы еще задержались, мы решаем уезжать. Переодеваемся и тепло прощаемся с ними.

– Пообещайте, что, если будете в наших краях, обязательно заедете навестить нас, – говорит Себастьяно, пожимая руку.

– Кто знает… – отвечает Леонардо. Мыслями он уже далеко.

Выйдя из этого дома, мы словно возвратились из другой эпохи. На улице уже стемнело, и мир отличается от того, каким мы его оставили. Тени и холод овладели всем вокруг, включая Леонардо. Его глаза потухли, а лицо стало таким неподвижным, что это внушает мне страх. Он берет меня за руку и доводит до машины, не говоря ни слова. Я боюсь спросить, о чем он думает, не осмеливаюсь нарушить это тяжелое молчание.

На минуту ясно осознаю, что скоро произойдет нечто страшное. Встряхнув головой, прогоняю от себя эту мысль.

Мы снова в машине, и на протяжении всей дороги Леонардо остается отдаленным, молчаливым, будто что-то обдумывает. Иногда он встречается со мной взглядом и старается ободрить меня прикосновением, но и его касание холодное. Я чувствую это. У меня странное ощущение, что этот мужчина должен быть спасен от самого себя.

* * *

– Послушай, можно уже узнать, что случилось? Что это за выражение лица? – не выдерживаю я, когда мы, вернув арендованную машину, уже идем по направлению к дому.

Леонардо глубоко вздыхает и резко останавливается, вынуждая и меня остановиться. Мы в двух шагах от моего дома, на том самом месте, где прощались несколько месяцев назад, когда он донес меня на плечах по вине… или, скорее, благодарянаводнению.

– Элена, это была наша последняя встреча, – он говорит, глядя мне прямо в глаза. И это просто утверждение, не требующее ответа.

Чувствую, что внутри все сжимается, становится трудно дышать.

– Почему? Я не понимаю… – говорю, заикаясь в смятении.

– Нет смысла отдалять этот момент. Я уже давно собирался, но, как дурак, хотел подождать, надеясь что… У нас с тобой был договор, и думаю, что он подошел к концу.

– Что? – Я ошеломлена, из груди вырывается хриплое восклицание. – Почему ты вспомнил о нашем договоре именно сейчас?