Блудница - Саския Уокер

Никогда еще лишение воли, принуждение не приносило ей такого безумного удовольствия, но сейчас она полностью отдалась ощущениям, она не помнила себя, упиваясь тяжестью его тела и тем, что он заполнял ее всю и зажимал рот ладонью, не позволяя издать ни звука. Он, будто обезумев, остервенело вталкивал в нее член, словно потребность излить в нее свое семя сделала его диким и безжалостным. Каждый мускул его тела был напряжен до предела.

Выкрикивая проклятия, он приподнялся на руках, врываясь в нее, ощущая приближение оргазма. Он продолжал яростно двигаться. Он ревел от страсти, объявшей его. Он отбросил волосы назад и продолжал резкие, частые движения, закинув ее ноги себе на плечи, и, прижав к постели, все глубже вонзался в ее сочную чувственную вагину.

Джесси стонала в исступлении каждый раз, когда он входил, проникая все глубже. Ее тело сжалось на пике блаженства, и горячие соки оросили ее бедра. Он не останавливался, и жаркие волны наслаждения вновь охватили ее, сладостная дрожь вновь сотрясала ее тело. Лишь теперь, изо всех сил прижимаясь к ней, он разрядил свое орудие глубоко внутри ее.

Стараясь отдышаться, он безвольно склонил голову, и упавшие пряди щекотали ее лицо. Ее внутренние мышцы снова сжали ствол, и он покинул ее лоно и повернулся к ней спиной.

Он сидел на краю кровати, не шевелясь и не говоря ни слова. Джесси оставалось лишь смотреть на его спину. Она была такой мускулистой и влажной от пота. Ей так хотелось объясниться и успокоить его, и она стала тихонько хныкать, пытаясь освободить руки, беспокойно скользя ногами по простыням.

Он обернулся и посмотрел на нее.

В тусклых бликах огарка свечи его лицо было едва различимо, и она отчаянно вглядывалась в него, надеясь, присмотревшись, обнаружить, что он смягчился и готов простить ее.

Однако это было не так.

Развязав ее, он сразу же ушел. Как только она восстановила дыхание и почувствовала, что ноги снова держат ее, Джесси пошла за ним к камину. Она стояла возле его кресла, едва ощущая тепло от языков пламени, танцующих в очаге, и мечтая о том, чтобы он снова обнял ее, как тогда, ночью, защищая от страшных снов.

— Простите, что я без позволения ушла от вас, — прошептала она.

Он взял ее руку, поднес к губам и поцеловал тыльную сторону ладони.

Он посмотрела на него, но он отвел глаза.

Разочарование и тревога закрались в ее душу. Она думала, что он набросится на нее, будет клясть и обвинять и овладеет ею грубо и властно. Меньше всего она ожидала, что Грегор отнесется к ней, словно она была чем-то драгоценным, запятнанным прикосновением чужой руки, от осознания этого у нее в груди что-то отчаянно сжалось. И тем не менее он все еще был замкнут в себе и сокрыт от нее.

Он не отрываясь смотрел на огонь, устремив взор в самый пыл, в глубину пламени, и черты его казались еще более точеными, острыми и даже изможденными. В глазах была бесконечная тревога, которая поразила ее и вызвала в ней сострадание и боль. Она опустилась на колени возле него и обвила его шею руками, прильнув к нему.

— Я уязвим перед тобою, Джесси, — пробормотал он. — Сомневаюсь, что нашелся бы мужчина, способный устоять перед тобой. Ты знаешь это. Ты знала это с момента нашей первой встречи. — В его голосе были укор и разочарование.

Все же ему было до нее дело. И он хотел обладать ею. Но его расположение духа предвещало что-то дурное. Казалось, он собирался попрощаться с ней. Ее сердце сжалось. Она всего лишь хотела пробудить в нем хоть какие-то чувства, заставить прийти в себя. Хотела, чтобы он заметил ее прежде, чем будет слишком поздно. Она даже рискнула вызвать в нем ревность и чувство собственности по отношению к ней, и у нее получилось, но это не принесло ничего, кроме страданий. Они отдалились еще больше. Джесси была в отчаянии. Она пробудила в нем негативные эмоции, это было видно в его глазах. Этот обеспокоенный взгляд говорил о том, что он переживает боль и предательство.

— Простите мою безграничную глупость, — прошептала она и, едва прикасаясь губами, поцеловала его в щеку, рядом с уголком рта. Она замерла, надеясь, что он повернется и сорвет с ее губ поцелуй, но этого не произошло.

Он все еще смотрел на огонь невидящим взглядом, и языки пламени отражались в его глазах.

— Я дал тебе работу, я твой хозяин. И мне следовало относиться к тебе соответственным образом. Это уберегло бы нас обоих.

Его слова глубоко ранили Джесси. Она мечтала о чем-то большем между ними, потому что в их прошлом было так много схожего, а он, как оказалось, сожалел о том, что произошло. Сожалел о том, что они проводили вместе ночи, предаваясь страсти, и, теплым шепотом раскрывая друг другу свои тайны, становились ближе.

Но несмотря ни на что, ей хотелось открыть ему душу, воззвать к нему как женщина, которой он доверился, даже если и не испытал других чувств.

— Да, вы мой хозяин, и обещаю, я вас не подведу.

Он взглянул на нее, но быстро отвел глаза.

— Будь готова отправиться в Белфур-Холл завтра утром.

Понурив голову, она кивнула и повернулась, чтобы уйти.