Погружение - Лана Мейер

– Я не боюсь тебя, Лиам, – смело заявляю я, несмотря на то, что приходится прикладывать немало усилий, чтобы шевелить челюстью в подобном положении. – Просто верни мне письмо, умоляю. Где оно, Лиам? Прошу, отдай его мне.

– Умоляешь меня, детка? Отлично…продолжай, умоляй дальше. С удовольствием посмотрю на это, дрянь, – окончательно обезумев, Лиам швыряет меня в сторону холодильника так, что я ударяюсь затылком о холодный пластик и едва не теряю сознание, замечая, как окружающий мир погружается в бесконечно пролетающие мимо звезды, а зрение стремительно начинает падать.

– Перестань, Лиам. Прошу тебя. Подумай о детях… – стараюсь воззвать к его разуму я, немного приходя в себя после удара. Легко отделалась, благодаря тому, что успела смягчить удар оперевшись на холодильный шкаф раскрытыми ладонями.

– Мне плевать, пускай они услышат правду! О том, что их мать безмозглая шлюха, которая родила их от «меньшего»! – громогласным рокотом воет Лиам, резко вытаскивая кремового цвета конверт из второго ящика справа от плиты, предварительно достав от туда контейнер с ложками и вилками. Не самое лучшее место, чтобы спрятать «маленький грязный секрет», но факт остается фактом – я никогда не протирала пыль под этим контейнером и туда не заглядывала.

– Это дерьмо тебе так нужно? Не правда ли, детка? Этот жалкий кусок бумаги, за который ты душу продашь? Какую цену ты готова заплатить за это?

– Отдай то, что принадлежит мне, Лиам. Просто отдай, – настойчиво и твердо произношу я, дергаясь в сторону пьяного Лиама, потряхивающего передо мной письмом, словно опытный кинолог приманкой, дрессирующий пока ещё необученную собачонку.

– Отдать? – с пренебрежительным остервенением фыркает муж, поднимая руку с письмом высоко над своей головой. – А ты выполнишь парочку моих желаний, милая? Например, как насчет отсосать мне на память перед бракоразводным процессом? Будет что вспомнить долгими зимними вечерами. Согласна? – кровь мгновенно приливает к моему лицу, заставляя щеки пылать от стыда и раздирающего изнутри гнева. Я смотрю в дьявольски-черные глаза своего мужа, искренне не понимая, как могла жить с этим поддонком под одной крышей столько лет и замечаю, как в темных глазах поблескивает абсолютная взаимность.

– Что ты несешь, Лиам? Ты ненормальный? Больной?

– Как и ты, детка. Я просто хочу развлечься, хоть что-то с тебя поиметь. Считай эту просьбу компенсацией за моральный ущерб. Просто отсоси мне, любимая. Жена, бл*дь. Может, тогда и получишь письмо свое долбанное, – Лиам грубо хватает меня за волосы, оттягивая их в сторону с такой силой, что мне приходится встать на цыпочки и жадно ловить ртом воздух. Он просто издевается надо мной, хочет унизить, задеть, посмотреть, на что я готова ради письма от Эйдена. И должна признать, пока «жалкий клочок бумаги» остается в его руках, он полностью владеет моей волей.

Мне необходимо это письмо.

– Нет. Я не стану этого делать. Прошу тебя, отдай письмо по-хорошему, и я не буду снимать побои и лишать тебя родительских прав при разводе, – гну свою линию я, бросая мужу очередной вызов, который он с маниакальным удовольствием принимает.

– Так не пойдет, дрянь. Я не согласен. Луше поторопись с минетом, иначе предложение будет не действительно. У тебя есть уникальный шанс, – он снова непроизвольно плюет прямо в мое лицо, вызывая внутри тягучий, тошнотворный ком, застревающий поперек горла. – Я считаю до трех и уничтожаю его, – протянув руку в сторону, Лиам подносит хрупкую бумагу, исписанную почерком Дэймона, который я замечаю даже на конверте к ароматической свече, ту, что я обычно зажигаю во время готовки. Я и не замечала, как все это время она горела на кухонной столешнице и была свидетельницей нашей дьявольской разборки.

– Нет! Не надо! – порывисто вырывается из моих губ против воли. Я не хочу унижаться перед Лиамом, но желание урвать письмо, к которому я безуспешно тянусь сильнее. Муж одной рукой сцепляет мои запястья, не позволяя мне достичь цели. Что у него не отнять так это физической силы и цепкой хватки. Тот еще здоровенный бугай, который от алкоголя и ярости становится настоящим титаном.

– На колени, дура. Быстро, – выплевывая свое отвращение и похоть, Лиам оставляет письмо рядом со свечой и другой рукой ставит меня на колени, потянув вниз за волосы. По голове словно разряды микротока проходят, ударяя по нервам. Я вскрикиваю, стараясь не разрыдаться в голос и не доставить ублюдку такого удовольствия. Желудок вновь болезненно скручивает, когда Лиам рывком освобождает свой член от боксеров, являя моему взгляду свой вздыбленный член, от которого меня сейчас воротит так же, как и от прикосновений насильников из сна. Муж тяжело вздыхает, обхватывая ствол ладонью, и тянет меня за волосы, пытаясь приблизить к себе ближе, пока я отчаянно упираюсь ладонями в его колени и до скрежета зубов сжимаю челюсть.

– Давай, детка, будь послушной.

– Ты просто омерзителен, – выдыхаю я, вновь плотно смыкая губы.

– А ты просто жалкая…раз…два… – Лиам вновь отводит руку назад, и краем глазом я замечаю, как письмо почти касается пламени свечи, и это жуткое действие вызывает во мне новую волну отчаяния, которая заставляет меня идти на крайние меры. Он получит то, что хочет – мое унижение, но не более…

– Нет! Не надо! Не делай этого. Я согласна, – с трудом удерживая содержимое своего желудка внутри, и, проглатывая моральное унижение, я обхватываю его плоть ладонью, пытаясь не поморщиться и не потерять сознание от отвращения и ужаса.

– Ты серьезно, детка? Да это чертово письмо просто клад. Наконец-то у меня появится личная рабыня, способная на все ради жалкой бумажки…такой же жалкой, как и она сама, – озлобленно выдыхает Лиам, пока я делаю вид, что собираюсь приступить к выполнению условия, которое он озвучил. Это не дается мне просто. Но ради высшей цели, я могу сыграть так безупречно, что даже Голливудская киноакадемия не придерётся.

– Я все сделаю… – обещаю Лиаму, искренне заглядывая в глаза, я обхватываю его орган так, как ему это необходимо и отвлекаю его внимание от письма, заставляя мужа зарычать от удовольствия, вызванным моими автоматическими действиями, ведущими меня к одной цели. Как только он теряет бдительность, я дергаю на себя нужный ящик, стремительно достаю из него нож и вскакиваю на ноги, прикладывая острие к горлу мужа.

– Я отрежу тебе достоинство, если ты немедленно не отдашь мне письмо, – едко шиплю я, заглядывая в переполненные бесами глаза и замечаю, как они каменеют от страха, вспыхивая неприкрытой ненавистью и злобой.

– Силенок не хватит, грязная сука! – не обращая внимания на нож приставленный к горлу, Лиам вновь замахивается на меня, на этот раз кулаком. Осознавая, что даже в таком состоянии, когда каждую клеточку моего тела колошматит от ярости и желания воплотить в жизнь свою угрозу, я не могу ранить живого человека, успеваю отбросить нож в сторону и схватить с плиты сковородку, которой возвращаю мужу все его сегодняшние удары с троекратной силой. Меня охватывает жуткая паника, сердце заходится, когда я вижу его макушку, обагренную кровью, слышу отчаянный вопль, после чего он падает на пол и теряет сознание. По крайней мере, я искренне надеюсь, что не убила его, лишь отправила на время в нокаут, этого должно хватить на то, чтобы вызвать полицию и прочитать наконец письмо, из-за которого пролито столько слез и крови.