(Не) отец моего малыша - Дана Стар

– Ты – моя вещь. Игрушка. А игрушки не сопротивляются, когда с ними играют их владельцы. Я ведь за тебя заплатил. Поэтому в праве требовать немедленного и БЕСПРЕКОСЛОВНОГО подчинения.

Лилия скорчила кислую мину и… резко рванула на себе бретельки платья вниз, полностью срывая с тела сияющую мелкими топазами ткань. Характер типа показала, не иначе. Переступила через шмотьё и осталась в черных чулках с кружевом, и в черном кружевном белье. Полупрозрачном. То бишь, в одних трусиках и чулках.

Зашипев, словно дикая пантера, девчонка сорвала со своих волос заколку, пальцами распушила длинные локоны, а заколку швырнула мне в ноги.

Уууу! Как горячо! Как страстно!

Какая, мать твою, экспрессия!

А чё, мне нравится!

Супер концертик.

Определенно, стоил потраченных средств и усилий.

Как усилий?

Так, мелочи. Пол ляма зелени. Чтобы отправить ту парочку кукнутых торгашей детьми на нары.

– Замечательно! – Даже в ладоши захлопал от восторга. – Теперь, ублажи меня, Цветочек. Сама. – Раскинул руки в стороны, мол, давай, налетай, я весь твой. И глаза закрыл.

Три.

Два.

Один.

Веду отсчет в уме. И… Неожиданно получаю едва ощутимый, робкий такой, но очень сладкий поцелуйчик в нижнюю губу. Нет, я бы сказал в подбородок.

Проклятье!

Это она, что? Типа так ублажила, называется?

Но мне, писец, хватило! Да так, что с головой накрыло эйфорией.

Ну почему меня так рвёт он нее на хрен? Корёжит всего! От кончиков ногтей, до кончиков волос. Будто живьём горю и плавлюсь от того, насколько сильно её хочу!

С рыком набросился на малышку, лаптю в волосы запустил, на кулак намотал мягкую прядь волос и к себе притянул, так что мы с ней друг с другом зубами саданулись. Всосался в рот, терзая сумасшедшим поцелуем пухлые губы, на газон крошку повалил, с треском сорвал с её упругой попки трусики, с волчьим воем набросился на набухшие сосочки и, сатанея в хлам, вгрызся в сочные вишенки зубами.

Ухххх! Какой же я, сука, голодный.

Будто, ей-богу, тела женского сотню лет не видел.

Лилия завизжала, а я сверху её со всей силы придавил, пахом к нежной кисочке прижался, чтобы желание моё почувствовала, чтобы поняла, сучка скромная, но похотливая, насколько СИЛЬНО я ЕЁ вы*бать хочу!

– Нет! Пожалуйста! Дай мне время… – Со всхлипом, жалобно взмолилась.

Даже кулачками по груди треснула.

– Не понял??? – губы её пряные облизываю, с дикой алчностью втягиваю в рот сначала одну, потом другую, кусаю, ранки от укусов зализываю и одновременно хватаю за шаловливый язычок.

Что за? Неугомонная, характерная девчонка!

– Нееет, Кирилл. Я прошууу. – Забилась. Рыдая. Снова принялась колотить по плечам кулачками. Боится же. Но все равно руки распускает. – Не делай мне больно. – Прекращает брыкаться. Замирает. Смотрит мне точно в глаза. И меня это убивает. Жалость её сумасшедшая. В заплаканных, переполненных горем глазах.

После родов… и первого раза… мне страшно. Я боли боюсь. Пойми. Пожалуйста…

Ах, да. Вот как?

Я и забыл. Вероятно, малышку охватили неприятные воспоминания после первого раза. А может, страх почувствовать боль во время первого секса после родов.

– Шшш… Успокойся. Слышишь! Я не сделаю тебе больно! Не бойся.

А сам внутренне ликую.

Даааа! Да! Да! Да!

Бойся! Сопротивляйся! Дерись и толкайся!

Царапайся, кошечка моя драная. Меня это таааак заводит!

Поиграем в кошки мышки? Давай, детка! Даваййй!

Стоп. Чёрт!

Как это я забыл? Не подумал. Что да, ей, возможно, после родов будет неприятно и дискомфортно приспосабливаться к прежней жизни.

И жалость взяла. А ещё, как обычно, привычная обида.

Что ребёнок у нее есть. От другого хмыря.

Надо бы выяснить, кстати, кто папаша.

До сегодняшнего дня было как-то похер. Но, видимо, любопытство взяло своё.

А с другой стороны… Да нах надо! Электрик это наш бывший. Ясное дело.

Нет. Не буду лезть на рожон. Я, млин, если узнаю, кто вставил ей, кроме меня, в бетоне того ящера закатаю. От греха подальше лучше забить. И жить, как до этого жил. В привычном ритме.

– Ладно, девочка. Я буду осторожен. Так уж и быть. Я буду двигаться медленно. Ооочень, очень, – снизив тональность, зашипел ей в ушко и лизнул его, а другой рукой окончательно избавился от брюк. Девчонка вся скукожилась, свернулась клубочком, услышав звук позвякивающего ремня и характерный треск ткани.

Млять. Кажется брюки на радостях порвал!

Жаль. На заказ в Милане стряпали.

– Ножки шире, принцесса. И принимай в себя своего принца. Сегодня устрою тебе настоящую сказку. Вот увидишь.

Спустил брюки до стоп, вместе с трусами, высвободил из укрытия член и, напряженные во всей своей красе, мускулистые ягодицы.

Ножки её гладенькие, стройненькие широко развел, нежно-нежно провел пальцами по краям кружева. Поглаживаниями двинулся по ноге вверх, прошелся по бедру, коснулся гладенькой киски, отчего малышка дернулась и застонала, изящно выгнув в спину, а я довольно заулыбался:

– Ты можешь обманывать МЕНЯ, в том, что ненавидишь, но СЕБЯ ты никогда не обманешь! Цветочек! – С некой злостью схватил девчонку за шею, с властью сжал и уже в который раз одичало вгрызся губами в ее губки.

Углубил поцелуй.

Она сопротивляется. Извивается подо мной. Мычит и хрипит.

А потом обмякает.

Да, бэби. Я покажу тебе космос.

Не такой уж я и подонок!

– Узнай меня, Лили. Узнай лучше. Я могу быть и душкой. – Ласкаю её пышные прелести, прижимаю к себе, втыкаюсь стояком в нежные складочки промежности, круговыми фрикциями подразниваю тугую и… О, Дааа! Уже влажненькую скваженку.

Принцесса начинает течь. Увлажняется потихонечку.

– Умница моя. Я доволен тобой, девочка… – Перерыв. – А могу быть и… —Ублюдком!!!

Резкий толчок.

В глазах взрывается мощный снаряд.

И я в ней.

Внутри моего райского, на всё согласного цветочка.

***

– Кирилл! Кирииииил! – вопит и дрожит, моя восхитительная девочка.

– Бл*яяять!

От собственного имени, выплюнотого её нежным голосом, я кончаю.

– Да!!! Бл*яха мухааа!

Сука.

Я кончил.

Так быстро. И так крышесносно, что, кажется, на пару минут сдох