(Не) отец моего малыша - Дана Стар

И опять-таки, я почувствовала себя ничем. Отвергнутой и брошенной тряпкой.

Однако, не успела я хорошенько прореветься, как печальные мысли тут же рассеялись настойчивым стуком в дверь, и, как в сказке, как по волшебству, в комнату вошли две девушки в белых халатах с огромными пакетами, набитыми какими-то вещами.

– Что э-это? – от удивления я даже начала заикаться.

– Это всё вам и вашему сынишке. Поздравляем! Вы попали в бонусную программу от государства. Так что по поводу вещей для вас и новорожденного не беспокойтесь.

– Но я… но я… – и слова не могла выдавить, настолько сильно распереживалась и удивилась, что в горле образовался какой-то странный, шершавый ком волнения.

А девушки быстро испарились, будто их тут и не было вовсе.

Я почувствовала себя какой-то нищенкой, или бомжихой. А ведь и правда! Никто ко мне не приходил. Всё, что у меня с собой было – мой старый, испачканный до ужаса сарафан, и сумочка, в которой была гигиеническая помада, документы с поликлиники, паспорт и две тысячи рублей.

– Ну, подарок, так подарок. – Пожала плечами, чмокнула Дениску в носик, положила его в кроватку, а сама направилась к «скромным» пакетам, завлекающе стоявшим напротив пеленального столика.

Вау! Фантастика!

Чего там только не было!

Памперсы, крошечные детские костюмчики с забавными мультяшными рисунками, чепчики и носочки. Милые, маленькие вещички. Боже! Какие же они крошечки. Аж душа из тела выпрыгивает на радостях! Неужели, и я тоже была когда-то такой малышкой? С ума сойти! Как же это волнительно и умилительно. Всё новое и красивое! С бирками. Прямиком из магазина. Там даже для меня имелась пара халатов. Изящных таких, приятных к телу, и пара сорочек в комплекте, для кормящих мам. А ещё… бутылочки, соски, даже несколько погремушек.

Вещи, кстати, принадлежали известному бренду «Chicco».

Очень странно! Ведь всё это добро в купе стоит невероятно больших денег.

В голове мелькнула мысль – а вдруг это дело рук… Большакова?

Наверно, я всё-таки ошиблась. Поскольку, Кирилла в роддоме не было.

А значит, мы по-прежнему для него являлись пустым местом.

***

Собрав вещи, получив выписку из роддома, мы с Дениской на лифте спустились в приёмное отделение клиники. Я дико нервничала. До дрожи в руках и сбившегося дыхания в груди. ЕГО искала. Лихорадочно оглядывалась по сторонам, прижимая к сердцу спящего сынишку. В холле, на улице, на парковке…

Мне казалось, он одумался. Понял, наконец, что не вру я ему!

Зачем тогда помог? Почему со мной на скорой поехал и руку мою до синяков сжимал, до последнего момента, до тех пор, пока перед его носом не хлопнули дверью родильного зала?

Но… я снова ошиблась. Уже в который раз.

И мне было до слёз больно, до изнеможения обидно, видеть то, как других девушек встречают из роддома мужчины. Как они на руках выносят новорожденных малышек и кричат на всю больницу о том, как же они дико счастливы. О том, что они отцы. И о том, как сильно-сильно любят своих женщин.

Всё это, разрывало мою, настрадавшуюся до истощения душу, на ошмётки, и резало моё сердце до глубоких, корявых шрамов…

Рисунки на асфальте: «Милая, спасибо за дочь!»

Машины с наклейками и шарами: «Малышка, спасибо за сына!»

Не мне. Не нам!

Это всё чужое. Для других людей. Для счастливых матерей.

А я брошенка.

И ребенок мой… ненужный котёнок.