Самир - Анастасия Шерр

Самир пришёл посреди ночи. Тихо прошёл к кровати, присел рядом и коснулся прохладной ладонью моей щеки.

— Здравствуй, маленькая, — я ощутила его дыхание на своих губах и по телу дрожью пробежал разряд.

От Самира пахло алкоголем, сигаретами и мятой, так умопомрачительно, так вкусно… Я судорожно вздохнула, открыла глаза.

— Привет, — встретилась с ним взглядом и закружилась голова.

— Разбудил тебя, да? — и по губам моим своими скользит. Еле ощутимо касается, но моё тело уже сотрясает крупная дрожь.

— Ты чего? — кладу пальцы на его запястье, но не останавливаю руку, что скользит по моей груди, сминает в кулаке ночную сорочку.

— Я пьян, — усмехается так порочно и сладко, что от предвкушения поджимаются пальчики на ногах. — Пустишь меня к себе? Хочу побыть с тобой. Приставать не буду, — врёт. Я вижу, что будет. И хочу этого. Ох, как хочу…

— Иди, — откидываю одеяло, приглашая к себе и Самир стаскивает с себя рубашку, буквально сдирает. Агрессивно, резко. Пуговицы рассыпаются по полу, но ему плевать. Не сводит с меня горящего взгляда и я вдруг думаю, что хорошо бы он всегда был таким… Пьяным. И хорошо бы от меня…

Когда его тело накрывает моё, низ живота сводит судорогой и я машинально свожу ноги вместе.

— Не бойся. Я аккуратно.

И правда… Чего это я? Можно подумать, сама этого не хотела.

Он опирается на руки, чтобы не придавить меня и медленно скользит языком по яремной вене. Внизу становится так жарко и влажно, что я не сдерживаю стон и Самиру это, судя по всему, очень даже нравится.

Приподнимается, разводит мои ноги в стороны и пальцем отодвигает трусики, тут же проникая между складочек. Там уже влажно. Слишком.

— Ты хочешь? — склоняется, касается своей горячей, каменной плотью моей промежности, а у меня вдруг внутри вспыхивает огонь злости и обиды.

Я будто дорогая игрушка, чувства которой он не щадит, но ужасно боится испортить. А мне может другого хочется. Чтобы с ума сходил от меня. Чтобы сумасшедшим рядом со мной становился. Чтобы был хоть немного похож на Анонима…

— Почему, Самир?

Он замирает, непонимающе хмурится.

— Что?

— Почему ты такой со мной? Почему такой до омерзения правильный и холодный? Ты у своих любовниц тоже спрашиваешь разрешения прежде чем войти в них? Или это только я удостаиваюсь этой чести? Не отвечай. Помню, как ты говорил, что трахаешь их. А я, видимо, не возбуждаю тебя. Я бревно, видимо, — толкаю его в грудь и Сабуров пораженно отстраняется. Поднимаюсь, сажусь к нему спиной и кусаю губы до крови, изо всех сил сдерживая рыдания.

Зря вспылила. Опять эти гормоны дурацкие… Сейчас он снова уйдёт, а я буду пожирать себя изнутри.

— Иди сюда, — цепко хватает меня за руки, тащит к себе и припечатывает к своей груди. — Никаких слёз, Анастасия, — звучит приказ и его губы касаются мочки моего уха. — Слушай меня внимательно и запоминай. Я не буду повторять. Ты принадлежишь мне. Всегда принадлежала. И я буду делать с тобой всё, что захочу. Правда, будет это после того, как ты родишь. Я не хочу причинить вред ни тебе, ни ребёнку. Что касается любовниц. Их нет. Уже давно. Всё ясно?

Я киваю, хоть и душит этот проклятый ком в горле.

— Всё. Спать, — ложится сам и дёргает меня на себя. — Такой настрой пропал. Женщины…

А буквально через пару минут я слышу за спиной храп и губы расплываются в идиотской улыбке.

Ещё долго так улыбалась. До одурения счастливо. Что-то вдруг изменилось. Я почувствовала это. И, быть может, Самир действительно пьян, может он и пришёл потому что пьян, но он этого хотел. Его тянуло ко мне.

Это ли не главное?

Вдыхая его сильный, волнующий запах, закрыла глаза. Завтра всё будет по-другому. Вот увидите…

*****

Её светлые волосы рассыпались по подушке, а худенькая фигурка почти незаметна в полумраке. Тёплая, солнечная девочка.

Самир уже и забыл как оно, вот так просыпаться рядом с ней, маленькой Настенькой. Внутри шевельнулось что-то тёплое, до ужаса знакомое. Нет, не надо ему этого. Не надо этой любви. Ничего хорошо из этого не выйдет.

Любовь, она для слабых духом. Ну или для женщин. Чтобы мир в розовой дымке и цветы в душе. А ему и без этого хорошо.

Но вопреки доводам разума рука потянулась её плечу. Холодная. Ледяная.

— Насть, ты замёрзла, что ли? — отчего-то внутри всё сжалось в пружину. — Насть? — Самир перевернул её на спину и в глотке что-то застряло, не выдохнуть.

Она смотрела на него застывшим, остекленевшим взглядом. Как мать тогда.

— Настя…

Внизу, в районе её живота зияла кровавая дыра. Ребёнка словно выдрали из девочки. А вокруг кровь. Столько крови, сколько он за всю свою неправедную жизнь не видел.

— Настя-я-я! — захрипел от удушья, хватая её за плечи. — Настя! Открой глаза, Настя!