Коварная ложь - Паркер С. Хантингтон

Я маялась без дела, стряхивая ворсинки с одеяла, отыскивая уникальные слова в приложении словаря, складывая рубашки в свою потертую картонную коробку, заново вспоминая, как застряла в лифте с Нэшем, и зашивая дыру, появившуюся на сгибе моего конверса.

Все что угодно, лишь бы отложить чтение.

Я сдалась через двадцать минут и открыла приложение электронной почты, уже зная, что мне будет противно все, что она скажет. Мне всегда было противно.

Кому: [email protected]

От: [email protected]

Тема: Потрясающие новости

Эмери,

Пишу тебе, чтобы попросить поприсутствовать на позднем завтраке в честь Четвертого июля. У меня есть радостные новости, которыми я могу поделиться, и я хотела бы сделать это лично. Загородный клуб зарезервировал для нас столик. Я ожидаю тебя ровно в полдень. Не опаздывай. Я не позволю тебе снова опозорить меня.

Я понимаю, что ты испытываешь отвращение к Истриджу, что мне в тебе никогда не нравилось. Пора тебе пересилить себя и подумать о других. Твой дядя Бальтазар ужасно хочет повидаться с тобой. Он часто спрашивает о тебе.

Женщины в клубе шепчутся по поводу твоего отсутствия. Ты выставляешь меня ужасной матерью. А мы обе знаем, что это не так. Ты стала пятном на моей репутации. Ты можешь загладить свою вину, явившись вовремя, одетая соответственно… и ради бога, сделай что-нибудь со своими волосами.

Я могу попросить Даринду прислать тебе щетку, если есть такая необходимость, или ты можешь просто смириться с мыслью, что бедность отвратительна, и окунуться в свой трастовый фонд. Я разрешу тебе это, если ты выполнишь мои условия. Вернись домой, найди подходящего мужа и прекрати позорить меня. Если же ты решишь оставаться эгоисткой, вспомни, что я знаю все твои тайны, Эмери Родес. Если не явишься четвертого числа, у меня будут все основания предать огласке твое новое имя. С нетерпением жду встречи с тобой.

С любовью,

Вирджиния, председатель «Общества молодежи Истриджа»

Почему все, что исходило от матери, заставляло меня чувствовать себя так, словно меня бросили в джунглях на произвол судьбы, вооруженную лишь дизайнерской сумочкой и шестидюймовыми шпильками?

Я пожевала нижнюю губу, представляя себе, будто это еда. Может, желудок поймет намек и переварит меня всю. Мои пальцы зависли над клавиатурой, не зная, как ответить.

Угроза.

Я не думала, что она прикончит меня, но Вирджиния Родес не бросала слова на ветер. Если ее смущали моя бедность и растрепанные волосы, она предпочла бы, чтобы «Истриджская мельница слухов» трепала мое новое имя и внешность, но продолжала бы настаивать на своем.

Кому: [email protected]

От: [email protected]

Тема: В следующий раз, когда решишь трахнуть меня в задницу, используй, пожалуйста, лубрикант…

Моя дорогая, любимая мама,

Извини за опечатки, так больно, что трудно смотреть. В следующий раз, когда решишь трахнуть меня в задницу, подумай о смазке. Прикрепляю свой виш-ист с «Амазона». Там ты найдешь мою любимую марку обезболивающего лубриканта.

Пожалуйста, сохрани свою щетку и отправь мне ее, если возникнет такая необходимость.

Спасибо за приглашение на поздний завтрак. Я планировала остаться дома и учить текст песни Бейонсе «Лимонад», чтобы в следующий раз, когда она заиграет, я смогла впечатлить своих новых коллег.

Тем не менее, поскольку ты всегда была главным примером в моей жизни, я решила отложить свои планы и провести Четвертое июля в загородном клубе с тобой и всеми лучшими патриотами Истриджа.

(Я слышала, будто семья Мерсеров умудрилась заплатить ноль налогов со своего пятидесятимиллионного дохода в прошлом году. Это живая американская мечта, стремлюсь быть как они.)

Прошу, заверь женщин загородного клуба в том, что я буду. Мы не хотим, чтобы ты выглядела ужасной матерью. На мне будет мой черный сарафан с увядающими розами. Помнишь его?

Я надевала его на пасхальную мессу. Ты оттащила меня в сторону и сказала мне перед всеми моими одноклассниками, что в таком платье я не нужна даже дьяволу. Какие у нас очаровательные общие воспоминания. Я люблю погружаться в них. А ты?

Кстати о воспоминаниях, я обожаю нашу семейную поездку в Голливуд, откуда ты вернулась с двумя порциями ботокса в губах и новой задницей, которую ты, по твоим клятвенным заверениям, получила благодаря нескольким часам в тренажерном зале. Я считаю благоразумным напомнить тебе, что я тоже знаю очень много твоих тайн… включая шрам от подтяжки живота, который ты успешно выдала домохозяйкам Истриджа за шрам от кесарева сечения.

Обнимаю и целую много раз…

Твоя любимая дочь,

Эмери

Демоническое отродье

Послано из матки Вирджинии

Даринда, секретарь моей матери, просматривала ее почту. Милая, вечно цепляющаяся за свой жемчуг любительница тыквенных хлопьев с пряностями, одержимая «Прада», богобоязненная неисправимая сплетница Даринда. Рот у нее, как у бегемота – никогда не закрывался. Постоянно разбалтывал секреты. Вечно распространял слухи.

Хотела бы я увидеть, как моя мать будет объяснять всем это письмо.

Несколько минут спустя на телефон пришло сообщение от матери. Настоящее сообщение, и теперь я знала, Апокалипсис наступил. Вирджиния Уинтроп не общалась эсэмэсками. Она посылала письма, бумажные и электронные, разговаривала по телефону, но никогда не слала текстовых сообщений. Текстовые сообщения она оставила миллениалам и поколению, глотавшему стиральные капсулы.

Мама: Эмери, я воспитывала тебя, чтобы ты вела себя как дама, а не дикое животное. Я ожидаю, что ты будешь относиться ко мне с уважением и достоинством, которого я заслуживаю как женщина, которая вырастила тебя. Даринда свяжется с тобой по поводу деталей завтрака. Целую.

Она тут же добавила:

Мама: О, и дорогая, ты уже достаточно взрослая, и обращение «мама» звучит глупо. Вирджиния – достаточно.

Видите?

Апокалипсис.

Рид позвонил раньше, чем я успела зациклиться на том факте, что моя мама хочет, чтобы я обращалась к ней по имени. Я спала в гардеробной шесть на восемь футов, мой босс ничего не сказала мне о сегодняшнем собрании, и я застряла в лифте с Нэшем Прескоттом, который разорвал на части мой клатч и украл мой кошелек, еду и достоинство.

– Мне нужна твоя помощь, – это были первые слова, слетевшие с губ Рида, едва я ответила на звонок. Я перевернулась на живот и потеребила расползающиеся на части простыни. Точная метафора моей жизни. Вес тела, давящий на живот, приглушил чувство голодной пустоты, желудок заурчал.

Я вновь подумала о своем трастовом фонде, напомнив себе, что это кровавые деньги.