Коварная ложь - Паркер С. Хантингтон

После того как я приобрел свое богатство, я понял, что половину власти дает сам факт обладания деньгами. Я мог тратить их, безусловно, но это было не обязательно. Это было похоже на атомную бомбу. Угроза, висящая над головами моих врагов.

Она гласила: «У меня есть власть уничтожить вас. Не заставляйте меня воспользоваться ею».

Использование этой власти стало искусством, которое я ценил.

Образом жизни.

Настолько же естественным, как дыхание.

К тому моменту, как Делайла встала в шаге от моего плеча, в коридоре звякнул лифт.

Окно позади протянулось на всю комнату, открывая панорамный вид на океан, и мы с Делайлой расположились перед ним, так что у Брендона не было выбора, кроме как взглянуть на то, что я могу позволить себе за свои деньги.

На Делайле было достаточно украшений, чтобы потопить «Титаник», тогда как я откинулся в кресле, расслабив плечи, и вынул свой новый телефон так, будто ничто в мире меня не заботило. Я загрузил приложение «Истриджского сообщества», открыл его и залогинился.

Брендон Ву вошел. Я не потрудился взглянуть на него, читая сообщения Дурги и отметив, что вчера она легла так же поздно, как и я.

Дурга: Знаешь, какая смерть была бы ужасна? В комнате, полной незнакомцев.

Дурга: Или еще хуже – в комнате, полной людей, которых ты ненавидишь.

– Делайла Лоуэлл. – Делайла рядом протянула Брендону руку, тогда как я быстро набирал сообщение Дурге.

Я проигнорировал «смертельную» часть ее сообщения. Не то чтобы я избегал смерти, но предпочитал не думать о ней. После смерти папы мама ввела негласное табу на эту тему, и у меня не было возражений.

Если бы я начал задумываться над этим, то утонул бы в том, что я хотел, мог и должен был сделать в своей жизни. Смерть была надоевшей любовницей, которую держат от себя подальше, пока не забудут о ней, разобравшись тем самым с проблемой.

Не самое разумное решение, но мне никогда не нравились правильные поступки, и даже Мишель Обаму нельзя было бы назвать абсолютно безгрешной.

Бенкинерсофобия: Ты никогда не казалась мне человеком, который ненавидит людей.

Брендон шагнул ближе, но я все равно не поднял взгляда.

– Брендон Ву, Комиссия по ценным бумагам и биржам.

Дурга: А какие люди ненавидят людей?

Я раздумывал мгновение, но ответ был очевиден.

Бенкинерсофобия: Я.

Локоть Делайлы впился в мое плечо, и я подождал пятнадцать секунд, чтобы взбесить ее, прежде чем сунуть телефон во внутренний карман пиджака и одарить своим вниманием мальчика на побегушках у Комиссии.

– Зачем вы здесь, Брендон?

Дерзкая линия его губ заставила меня задуматься, не оставил ли я следов и улик. Не оставил. Фика выбешивал меня, но я не солгал Делайле, когда сказал, что годы работы коррумпированным полицейским научили его прятать следы преступлений.

Брендон окинул взглядом вид на океан, задержался на Делайле, прежде чем обратиться ко мне.

– Я бы хотел задать вам несколько вопросов, если вы не возражаете.

– Риторические вопросы – пустая трата моего времени. – Я откинулся на спинку кресла и сложил пальцы церковной колокольней. Наверное, это было единственным, что хоть как-то сближало меня с церковью, поскольку я был уверен, что сгорю заживо, стоит мне переступить порог церкви. – Переходите к делу.

Делайла устроила шоу, проверяя время на своих тысячедолларовых часах, другой рукой впившись мне в плоть.

– У нас всего несколько свободных минут, мистер Ву.

Брендон сосредоточился на мне, его улыбка уместнее смотрелась бы в музее восковых фигур.

– Ваш адвокат присутствует на всех встречах?

Локоть Делайлы глубже вонзился в мое плечо, когда я сказал:

– Уверен, вы к такому не привыкли, но у меня нет привычки выплачивать людям зарплату из благотворительности.

– Благотворительность. Вы много занимаетесь ею. – Брендон поднимал палец с каждым перечисленным пунктом. – «Истридж фонд». Приложение «Объединенный Истридж». «Здоровье для всех». «Столовые Юга». Я могу продолжить.

Не самая секретная информация. Интернет-тролли все время обвиняли меня в том, что я занимаюсь благотворительностью для самопиара. Они ошибались, мне плевать было на пиар, но у меня был скрытый мотив, и такие разговоры всегда поднимали мне настроение.