Сладкое зло - Дана Стар

Прошло несколько недель. Жизнь для меня превратилась в самую настоящую сказку, а окружающий мир заиграл новыми красками! Душа пела, тело пускалось в сумасшедший пляс, а сердце разрывалось от счастья! Потому что оно было переполнено любовью. Безумной, страстной, сумасшедшей любовью!

До сегодняшнего дня я не понимала, как мне удавалось так умело скрывать свои отношения с Давидом от мамы. Судьба боготворила. Или просто маменьке было не до меня, когда в её унылую жизнь ворвался настоящий вихрь, превратив привычную рутину в новую, захватывающую реальность.

Честно, я вот думала, что она до старости будет презирать всех мужиков на планете и видеть в них исключительно подлых кобелей. Однако… люди меняются. Ибо время — главный инструмент изменений.

Мама была полностью поглощена новым ухажёром, она, кажется, немного даже подобрела, а её настроение улучшилось. Непривычно! Теперь она возвращалась домой поздно вечером. Точнее, приезжала на белом “Мерседесе”. До сих пор я видела этого загадочного Виктора издалека. Странно, что она не приглашала его к нам на огонёк. Наверно, ей было стыдно показывать следователю нашу ущербную берложку.

Ну да ладно! Меня это, если честно, не особо волновало!

Давид… вот о ком постоянно болела моя голова.

Этот парень был просто сумасшедшим до безумия!

Он преследовал меня везде, постоянно. Дарил подарки, катал то на тачке, то на байке. Приглашал то в один ресторан, то в другой… Возил по магазинам, заваливая тоннами пакетов с одеждой. Один раз засунул в салон красоты, где моё тело три часа мяли и парили около десяти профессиональных специалистов.

Жаль, что все его подарки, особенно одежду, приходилось прятать у него в доме и надевать лишь в его присутствии, в тайне от мамы.

Однако, Давид пообещал, что очень скоро решит нашу проблему.

Он сказал… что однажды… просто меня украдёт.

***

Сегодня, когда я пришла в универ на занятия, чуть было не ослепла от умиления! На моем месте, за партой, сидел огромный плюшевый медведь с сердцем в лапах.

Девчонки подняли такой хохот, что наверно их завистливые вопли были слышны в соседнем городе. А вот мне от этой шумихи стало как-то не по себе.

Я боялась сплетен.

Потому что рано, или поздно, тайное становится явным.

В это день Давид прождал меня на парковке три часа. Последнюю пару я не высидела — сбежала. Ужасно соскучилась! Особенно, когда смотрела не на преподавателя, а на любимого, маячившего напротив окон.

Вот ведь!

Он делал это намеренно! Намеренно припарковался напротив окон моей аудитории.

Чёрт возьми!

Да он меня провоцировал!

До такой степени, что я уже практически завыла от пожара между ног и от дискомфорта в мокрых трусиках, когда смотрела на его огромные, сексуальные руки, которые опасный громила скрестил на своей выпуклой груди и, склонив голову набок, с голодным любопытством смотрел лишь на меня. Проведя в таком положении практически три часа!

Не выдержала. Вместе со звонком сорвалась с места и побежала навстречу байкеру с такой прыткостью, что по дороге потеряла туфлю.

Давид встретил меня жадным поцелуем в губы, а я, словно одержимая, повисла на его шее, сцепив руки в замок, пока мужчина так по-ребячески кружил меня в воздухе и смеялся.

К слову, я не сама допрыгнула до его шеи — об этом громила позаботился лично — подхватив под рёбрышки, ловко подбросил в воздухе, обняв так, что косточки захрустели.

Дыхание сбилось, сердце то замирало, то колотилось на пределе жизнедеятельности, а дух перехватывало. Я будто только что прокатилась на неисправном «Боинге», у которого отказали двигатели, со скоростью света рухнув с небес на землю. Но в километре от твёрдой почвы двигатель снова заработал. И самолёт, совершив крутое пике, вновь устремился к солнцу.

Я была тем самолетом. А Давид… он был моими крыльями.

И моим двигателем.

Наигравшись, бесстрашный викинг поставил меня на пол и пропел:

— Сними с меня футболку.

В ответ я гласно расхохоталась. До боли в животе.

— Ты что! Прямо здесь?

— Дааа.

— Сумасшедший! — легонько стукнула кулаком по каменной груди бойца, —

Что, жеребец, так не терпится?

— Снимай, снимай! Делай, что говорю.

Осмотревшись по сторонам, будто преступник, затеявший преступление, я все-таки содрала с него футболку и…

О, Богиииии!

— Т-ты… Ты-ты… — тыкала пальцем в область сердца и не помогла поверить в реальность, — С ума сошёл!!!

Давид перехватил мой дрожащий палец и… нежно-нежно накрыл его губами:

— Да, сошёл. Ещё тогда… Когда впервые тебя увидел. Когда сбил тебя с ног, в баре, в день нашего знакомства. Именно поэтому я сделал татуировку с твоим лицом. На своей груди. Там, где бьётся моё сердце. — Взял мою руку… аккуратно, бережно… накрыл ладонью рисунок, — Оно бьётся для тебя… Крошка. Соня, я дарю его тебе. Ты моя. Навсегда моя, девочка. И пусть эта татуировка станет доказательном моей любви… к тебе.

Когда он говорил эти трогательные, рвущие в клочья душу слова… я рыдала.

Из глаз покатились слёзы. От счастья. Для меня никто и никогда не делал ничего подобного.

Давид сделал татуировку с моих лицом. На груди. В области сердца. И это… выбило почву из-под моих ног! Ошарашило, поразило!

Божееее мой!

Какие странные ощущения.

Даже не знаю, что сказать. Не могуууу! Словарный запас пуст. Исчерпан.

Меня прёт, рвёт и трясёт от невероятных эмоций!

Как дура стою и рыдаю взахлеб, поглаживая подушечками пальцев контуры невероятно красивого рисунка. Там, на его теле, нарисованная я выгляжу даже лучше, чем живая.

Длинные волосы, огромные глаза нараспашку, обрамленные пушистыми, бархатными ресницами, проницательный, наполненный романтической нежностью взгляд… Слабая улыбка и родинка над пухлой верхней губой.