Присвоение - Марина Кистяева

Степан подал руку, и Женя её приняла. Она осторожно ступила за край душевой. Оказавшись в ванной, сразу же почувствовала себя уязвимой. Дневной свет подчеркнул наготу девушки.

Зато Степану нравилось, что он видел.

У него загорелись глаза, лицо изменилось. Появилось хищное выражение. Голодное.

Женя слегка запаниковала. Что он дальше предпримет? И что предпринимать ей? Не стоять же истуканом.

Степан сорвал с консоли большое серое пушистое полотенце и промокнул им волосы Жени, собрал воду, подсушил. Действовал мягко и решительно, кружа вокруг девушки. Та пока не двигалась. Её взгляд снова и снова останавливался на груди Степана, на тонкой дорожке волос, убегающей вниз. В паху мужчины. Она не могла его не рассматривать.

Крупный. Большой. Красивый.

Ей он нравился, хоть и становилось немного стыдно, оттого что она им откровенно любовалась. Засматривалась.

А ещё руки Степана брали на себя сильный акцент. Мужчина касался аккуратно, нежно.

И Женю всё устраивало ровно до того момента, пока Барсов ни начал опускаться на колени. Кровь мгновенно прильнула к лицу девушки. Это же… это же… где будут тогда находиться глаза и губы Степана? Правильно, напротив её лона. Женя жалобно всхлипнула, когда поняла, что к её животу Степан прикоснулся не полотенцем.

Губами.

Он поцеловал один раз, второй. Сначала верх живота. Потом начал прокладывать дорожку вниз. И всё это утром, после ссоры! После того, как он её оттолкнул. А сейчас что?..

Его губы коснулись лобка. Женю точно током прошибло, она безвольно вскинула руку, жадно хапнула воздух, но Степана не остановила. По телу завьюжило острое возбуждение. Сильное. То, которое она раньше никогда ещё не испытывала. У девушки всегда стоял блок, оглядка на обещание, табу, которое невозможно было нарушить. Она сотню раз представляла, как это будет.

И не угадала.

Женя прикрыла глаза. Пусть Степан делает, что хочет. Она готова.

Если мужчина остановится, то Женя воспримет это адекватно. И пойдет дальше.

Степан, судя по тому, с какой нетерпеливостью огладил её бедра, а потом сжал их, останавливаться не собирался.

Его губы оставляли жар на её теле. Будоражили. Прикасались к краю. Целовали бедра, живот, скользили по внутренней поверхности бедра, задевая пылающий треугольник, каждый раз вызывая у Жени новую горячую волну.

Девушка запустила пальцы в шевелюру Степана.

Мужчина рыкнул и пружинисто поднялся, подавшись вперед, притягивая к себе Женю. Его глаза потемнели, в них танцевали черти, вырвавшиеся наружу. Женя настолько привыкла, что Степан сдержанный, немного ироничный, что оказалась неготовой к вспышке страсти, которая сейчас транслировалась в каждом движении Барсова.

Женя молчала. Смотрела на него. Рвано дышала.

Ждала.

Никогда раньше она не чувствовала себя такой маленькой и беззащитной рядом с ним.

И смелой.

Степан качнул головой, потом подхватил Женю на руки. Та вскрикнула, запоздало вспомнив, что пол не без их помощи стал влажным и лучше держаться за Степана крепче. У мужчины не было сомнений.

– Нога, – пискнула девушка, запоздало вспомнив про разговор в душе.

Степан ничего не ответил. Даже не поморщился. Женя плотнее обвила его шею руками, прижавшись к влажному телу. Барсов знает, что делает.

Всегда.

Она зажмурилась не то от волнения, не то от счастья. В груди тоже распекался жар. Степан сразу направился к кровати. Женя, встав, не успела её заправить. Как оказалось, правильно и сделала. Степан аккуратно опустил её на простыню, нависнув сверху.

– Поцелуй меня, Потеряшка, – потребовал мужчина. В голосе, кроме хрипотцы, ничего.

Женя уперлась локтями в матрас и потянулась к Барсову. Сердце бешено стучало в груди, в ушах гудело.

Они оба обнажены. Оба доступны. Девушка поджала ножки, всё-таки светить сокровенным ещё рано. Да и природную стеснительность никуда не денешь. С другой стороны, Жене хотелось показать себя. Хотелось снова видеть восхищение в глазах этого взрослого мужчины. Поймать пучину страсти, что плескалась на дне его глаз.