Случайная заложница - Екатерина Орлова

Снова слышу хлопок двери, а потом шум воды в кране на кухне и грохот посуды. Мне хочется подскочить и расцеловать Мишель за то, что не дала мне умереть. Наверняка ей помогал Адриан, сама бы она вряд ли дотащила меня до дома. С этими мыслями, так и не утолив жажду, я снова уплываю в небытие. На этот раз не в черную дыру, из которой нет просвета. Я просто засыпаю, и мне снится Мишель.

В следующий раз я прихожу в себя от ощущения прохладной ладони у себя на лбу. Я тяну губы в улыбку. Могу себе только представить, какой уродливой она выглядит, но мне плевать, я не могу контролировать этот процесс прямо сейчас. Как только я начинаю улыбаться, Мишель одергивает руку.

– Положи на место, ― хриплю едва слышно.

Мишель не слушается и молчит. Я открываю глаза и смотрю на свою любимую красавицу. Она сидит на краю кровати и смотрит на меня огромными глазами. Я молча протягиваю руку, беру ее прохладную ладонь и, поднеся ко рту, скольжу по ней шершавыми губами, зажмурившись, как довольный кот.

– Спасибо, ― выдавливаю из себя.

– О, Боже, Финн, ― выдыхает Мишель и начинает плакать. ― Я думала, ты умрешь. Ты был такой слабый. И эти хрипы, и лихорадка. Я думала, что ты не переживешь это. Мне было так страшно.

– Ш-ш-ш, детка. Я жив, все хорошо. Ты умница.

– Жена Адриана сказала, что если ты переживешь ночь, то все будет хорошо. Но ты не приходил в себя два дня. И только вчера ночью снизилась температура, и ты перестал потеть так сильно. А еще этой ночью я впервые услышала, что ты дышишь ровно. До этого вздохи были прерывистые, тяжелые такие.

– Жена Адриана? ― переспросил, не понимая, о ком она говорит.

Мишель кивнула.

– Да, Мелисса. Его жена. Она врач. Я не знала, что делать, потому что у тебя было так мало лекарств, а ты весь горел. С твоим скудным набором в аптечке я смогла только вытащить пулю.

– Ты ее вытащила? Сама?

Сказать, что я был шокирован, ― это сравни тому, чтобы промолчать. Я не ожидал такого от Мишель. Она всегда казалась мне таким нежным цветком, который может умереть только лишь от вида крови, но девочка удивила.

– Да, ― наконец ответила она, утирая слезы рукавом толстовки. ― Мелисса говорила, что делать.

– Иди сюда, ― выдыхаю я, показывая, что хочу обнять Мишель.

Она тут же кладет голову на мой живот, прижимаясь к нему щекой. Я схожу с ума от ее глаз, распухших от слез, от мягких губ. Снимаю заколку с ее волос, позволяя им рассыпаться по моему животу, и глажу их.

– Мне так с тобой повезло, ― шепчу, а она всхлипывает громче. ― Почему ты плачешь?

– Потому что боялась, что ты умрешь.

– Я не могу себе это позволить. Я еще не услышал ответное признание.

На мгновение Мишель замирает, а потом отводит взгляд.

– Не говори ничего сейчас, ― произношу я. ― Давай не будем обсуждать чувства. Совсем не будем. Их нужно чувствовать, а не говорить о них.

Мишель снова смотрит на меня.

– Тогда зачем ты признался мне, когда уезжал?

– Потому что не был уверен, что вернусь, но хотел, чтобы ты знала правду.

– Давно? ― шепчет она.

– По ощущениям всю жизнь, ― произношу на выдохе.

Мы молча смотрим друг на друга, ведя немой диалог. Я ― о том, как сильно люблю ее и насколько глубоки мои чувства. Они пропитали каждую клетку моего тела и поселились в голове. Они ― часть меня самого, как и Мишель. А она растерянно смотрит на меня, слегка хмурясь. Я глажу морщинку между ее бровей, и она прикрывает глаза. Это такой невероятный кайф: касаться ее вот так просто, без ограничений, и знать, что она не напрягается и не противится. Я уплываю от этих ощущений. Мне хочется касаться ее повсюду, вдыхать ее запах, провести губами по каждой части ее тела, впитывая и выпивая ее. Чтобы она наконец прочувствовала все то отчаяние, которое скопилось во мне за все те годы, что я не мог прикоснуться к ней.

Мишель начинает хмуриться сильнее, и я понимаю, что она снова начинает думать о Малоуне. В такие моменты ее взгляд становится как будто стеклянным. А сейчас к нему еще примешивается чувство вины, которое она не должна испытывать. Мишель не в чем себя винить. Я тысячу раз виноват перед братом. Не за то, что сейчас хочу Мишель, а за то, что хотел, когда он был жив. И я гоню от себя это чувство, потому что у меня нет возможности попросить у Мала прощения. Нет возможности сказать, что я сожалею и что я буду бороться с собой столько, насколько хватит сил. Теперь я не буду бороться. Разве что только за нас.

– Я хочу пить, ― произношу хриплым голосом, чтобы вырвать Мишель из этой мысленной пропасти.

– Ой, я сейчас принесу.

Она спохватывается и подскакивает. Скользит по мне взглядом, немного дольше задерживаясь на моей промежности. Ее глаза немного расширяются. Да, малышка, и так каждый раз, когда ты рядом. Я просто не могу сдерживать это, да и не хочу. Хочу, чтобы она знала, какое действие оказывает на меня. Что рядом с ней я становлюсь одержимым ее телом, а когда ее нет поблизости, я отчаянно желаю оказаться как можно ближе.

Мишель выбегает из комнаты, я слышу, как она снова гремит посудой, а потом спешно возвращается. Я мелкими глотками пью воду, не сводя с нее взгляда. Мишель мнется возле кровати и заглядывает мне в глаза. Кажется, я смутил ее своим поведением и этой… палаткой ниже пояса. Но она привыкнет. Научится читать меня и мои эмоции, примет мою к ней тягу и позволит быть ближе, чем сейчас.