Взгляни на птиц небесных - Галина Чередий

– В самом деле? Ну что же, это только подтверждает то, что все мы немножко звери и иногда нам нужно обнажать свою примитивную сущность. Иногда, Крамаев. Ты – это то, что случается с женщинами ИНОГДА. Ты – временное отвлечение от реальности, приключение на пару ночей. И на этом все. Очнувшись от угара с таким, как ты, любая разумная женщина понимает, что ей по-настоящему нужно для жизни. И это не ты.

– А это мы еще посмотрим.

– Не будем мы ни на что смотреть. Ты в отставке. На обочине. Смирись и отвали, жеребец-производитель, – Фотев произносил каждое слово, будто плевал Муссе в лицо.

– Хрен я отступлю, пока не поговорю с Элоди!

– Дерзай! А сейчас выметайся, иначе через минуту я полицию вызову.

– Не раньше, чем ты скажешь, где ее найти!

– Пошел ты, Крамаев! Я костьми лягу, но ты и близко к Элоди не подойдешь! Ты просто озабоченное животное! Долбаная шлюха в штанах!

– Да правда, что ли? – презрительно скривился Мусса. – Это ведь не я бросил жену с малюсеньким ребенком на руках в каком-то глухом углу и полез в постель к богатой тетке, чтобы заработать членом на галерею и красивую жизнь! Каково оно, трахать кого-то ради бабок, поделись, козел, а то я, наивный, все как-то ради взаимного удовольствия потею. Может, отстал я от жизни, а, Фотеев?

Лицо художника исказилось в гневе, и он кинулся на Муссу с кулаками. Мусса позволил себе пропустить довольно мощный удар в челюсть. Ему в самом деле сейчас нужна была эта боль. Реальная физическая боль, что позволит, наконец, выплеснуться всему, что сворачивалось эти дни внутри, разрастаясь все больше и больше. Вспышка озарила его усталый мозг и швырнула тело вперед в броске. Мусса опрокинул на пол Фотеева, и тот приземлился с глухим стоном, нанося ему ответные удары.

Истошно орала Эльвира, а Мусса просто наслаждался, вбивая соперника в пол.

Через два часа, в обезьяннике ближайшего отделения полиции, Мусса сидел, мрачно и отрешенно уставившись в стену. Он опять облажался. Да, отвел, конечно, душу, подпортив милую мордашку говнюку Фотееву. Но к Элоди это его не приблизило ни на полшага. Даже, скорее, наоборот. Вряд ли ей понравится заплывшая физиономия бывшего. Или стоит называть его уже нынешним?

Голова сама собой дернулась в раздражении. Ни хрена! Он отказывается признавать этого мазилку ее реальным мужем!

Но по-любому, Элоди, с ее мягким характером и неприятием любых конфликтов, может оттолкнуть этот его приступ агрессии, который теперь живописно красуется на лице Фотеева. Хреново.

– Ну, привет тебе, Конан-варвар! – ухмыльнулся появившийся перед решеткой Марат. – О, похоже, этот художник тоже успел тебя наградить за доблесть.

– Только потому, что я сам ему позволил, – пробурчал Мусса, потирая саднящую челюсть. – Когда ты вытащишь меня из этого гадюшника?

– Извини, брат. Этот пострадавший от тебя человек искусства оказался быстрым парнем, а его адвокат – с хорошими связями. Так что ты застрял здесь на 15 суток.

– Черт, не может быть! Я не могу тут торчать! Мне надо Элоди искать! – Мусса вскочил и схватился на решетку, разделяющую их.

– Ты должен был об этом подумать до того, как превратил лицо Фотеева в посмертную маску жертвы жестокого садиста! На него же без слез не взглянешь! – уже без тени юмора ответил ему Марат.

– Он на меня первый напал! – скрипнул зубами Мусса. – Я, можно сказать, защищался!

– Очень смешно! Мусса, его ассистентка дала показания против тебя. И Фотеев намерен довести все до суда!

– Да мне по хрену, что там будет дальше! Мне сейчас выйти надо, Марат!

– Извини. Но мы с адвокатом реально ничего не можем сейчас сделать. Могу обещать только, что присмотрю за клубами, пока ты тут отдохнешь.

Мусса взревел в ярости и пнул решетку.

– Уймись, а! Не усугубляй своим поведением. Я привезу тебе одежду и, может, что-то еще?

– Мою женщину. Можешь? – усмехнулся невесело Мусса, сдаваясь.

– Прости, брат.