ИГ/РА - Диана Килина

Оля попыталась вырваться, но я вцепился в неё мёртвой хваткой и улыбнулся ещё шире, если такое вообще было возможно. Она упёрлась левой рукой мне в грудь, не давая приблизиться, но когда это меня останавливало? Наклонившись над ней, я коснулся ртом уголка её губ, и шепнул в её мягкую, пахнущую розами, кожу:

— Ты очень красивая, когда злишься, Сладкая, — чуть отклонившись, я заглянул в её лицо, на котором ещё бушевала ярость, — Тебе нужно нижнее бельё?

— Что? — она хлопнула глазами.

— Бельё нужно? — повторил я с ухмылкой, — Помогу примерить.

Оля прищурилась, продолжая упираться ладошкой в мою грудь. Так мы простояли несколько секунд, пока её рука не переместилась на моё плечо и не погладила мою кожу под коротким рукавом рубашки. Я проследил за её движением, ощущая, как напряжение в паху достигло критической болезненной точки.

— Сама справлюсь, — пробормотала она, продолжая поглаживать мой шрам от пулевого ранения, — Попей пока кофе, я недолго.

Её глаза заволокло задумчивой дымкой, отчего они стали почти серыми. Оля убрала руку, и я отпустил её, ощущая прохладу в тех местах, где меня касалось её хрупкое тело. Молча она отвернулась, и пошла слегка хромающей походкой дальше, а потом свернула в первый отдел нижнего белья. Я же вздохнул, и направился к лифту, чтобы спуститься в кофейню на первом этаже.

Ольга, 2013

Это было плохой идеей.

Я подумала об этом в сотый раз, держа кисточку с чёрным лаком для ногтей в левой руке и прицеливаясь к своему мизинцу на правой ноге.

Это определённо было плохой идеей.

Промазав в очередной раз, я покрасила свои пальцы похожей на смолу жидкостью и вздохнула.

— Игорь! — рявкнула я, вытирая лак с кожи кусочком туалетной бумаги.

Как всегда, наполовину обнажённый Лазарев нарисовался в дверях ванной с широченной улыбкой:

— Да, Сладкая.

— Ногти умеешь красить? — спросила я, убирая кисточку в баночку.

— Не уверен, — он пожал плечами, — А что?

— Я правша, — вздохнув, я махнула на свою ногу и пошевелила пальцами.

Он проследил за моими движениями и приподнял брови.

— Давай, попробую, — Лазарев прошёл мимо меня и опустил крышку унитаза, — Садись.

Он кивнул мне на бортик ванной, а сам опустился на фаянсовый трон со своей привычной грацией. Я протянула ему лак для ногтей и села, вытянув ногу.

— Инструкции? — он пощекотал мою пятку кончиками пальцев.

— Встряхни, — я кивнула на бутылочку, поморщившись, — И крась. Только тонким слоем, иначе сохнуть вечность будет.

Хмыкнув, Игорь закрутил крышку и хорошенько потряс мой новенький бутылек, которых в моей коллекции, наверное, уже целая сотня. Открыв его заново, он поставил его на край раковины и вытащил кисточку.

— Лишнее по стенкам размажь, — уточнила я, видя, как большая жирная капля начала стекать вниз.

Он послушно выполнил моё указание, и взял мою ногу левой рукой, подгибая мне пальцы. Я поддерживала равновесие, держась о края ванной и старалась не морщиться от щекотки, которую вызывали его тёплые руки, ненароком касающиеся меня в чувствительных местах.

— Ты говорила, — нарушил тишину мой педикюрщик, когда приступил ко второй ноге, — Что у тебя какие–то особенные вкусы. Что ты имела в виду? — не поднимая глаз, спросил он.

Я нахмурилась и поёрзала на бортике, думая о том, что ответить на это. Взвесив все «за» и «против», я решила поведать правду:

— Я не могу, когда ко мне прикасаются, — тихо сказала я, пристально разглядывая его сосредоточенное над моими чернеющими ногтями лицо, — Контроль. Мне нужен контроль.

— Из–за Ратмира? — Лазарев по–прежнему не смотрел на меня, и я на секунду подумала, что он… Боится посмотреть? — Он делал тебе больно?

— Нет. Никогда, — отрезала я, из–за чего Игорь поднял голову, — Ратмир любил меня.

Рука Лазарева зависла в воздухе между моими пальцами и бутылочкой, стоящей на раковине.

— Я знаю, как это звучит, — я невольно ухмыльнулась, — Но он никогда не делал мне больно лично. Для этого у него существовали люди, — я отвернулась и уставилась на шоколадного цвета мозаику, которой была отделана одна из стен его ванной.

— Твои шрамы на спине, — Игорь снова наклонился, и начал наносить второй слой лака, — Откуда они?

— Татуировка. Когда я сбежала в 2007, я начала делать татуировку, — я поморщилась от щекотки, стараясь не двигать пальцами на ноге, чтобы не уничтожить старания Лазарева, — Ратмир приказал вырезать её. Сказал, что чернила не должны быть на женском теле.

— А шрамы, следовательно, должны, — холодно констатировал Игорь, опуская мою ступню на пол.

— У него была своя логика, — я повела здоровым плечом, и почесала другое, которое периодически зудело, — А твоя спина? Кто вырезал на ней твоё имя? — я невольно усмехнулась.

— Тимур. Мы поспорили, и я проиграл, — Игорь посмотрел на мои чёрные ногти и улыбнулся, — Принимай работу.

— Тебе надо переквалифицироваться, Лазарев, — я подняла одну ногу, оттопырив пальцы, — У тебя талант красить ногти.

Он как–то странно фыркнул и поёжился:

— Я делал это в первый, и, пожалуй, единственный раз в жизни. Почему чёрный?

Я пожала плечами:

— Нравится. А какой надо?

— Не знаю, — он поднялся на ноги и протянул мне руку, — Красный?

— Банально.

— Зато сексуально, — окинув меня взглядом с головы до ног, когда я встала, Лазарев подёргал лямку моего топа, — Милая вещица.

— Я не люблю халаты. В пижамке уютнее, — я глупо хихикнула, отводя его руку в сторону.

— В этом, — кивнув на полупрозрачные бежевые кружева, поднял брови Игорь, — Уютнее? Может, тебе проще голой ходить?

Я посмотрела на него, нахмурившись. Он решил продолжить свою мысль:

— Серьёзно, если бы не лифчик, я бы видел твои соски.

— Серьёзно, ты их итак уже видел, — фыркнула в ответ я, — В моих сосках нет ничего особенного.

— Как сказать — не отрывая взгляда от моей груди, протянул Игорь.

— Моё лицо выше, — дёрнув его за колючий подбородок, я подняла его голову.

К тому моменту, как я поняла, что происходит, стало слишком поздно. Он стоял вплотную ко мне, поглаживая моё предплечье. За обменом колкостями я не заметила, как его ладонь, которая помогла мне подняться, переместилась выше, и под ней по моей коже расползалось предательское тепло. Я не заметила, что, опустив глаза на меня, он при этом чуть склонил голову, так, что его губы почти касались моего виска. Я не заметила, что другая его рука, которая минуту назад дёргала тонкую шёлковую бретельку на моей пижаме, сейчас лежала на моём затылке, не давая отстраниться.