Золушка в поисках доминанта. Остаться собой - Дора Коуст

Сидела в отвратительно неудобной позе и хлопала ресницами. Возмущенно хватала ртом воздух, но путного, достойного ответа в голову не приходило. Белая рубашка совсем не прикрывала нагое тело — скорее наоборот, открывала непозволительно много, но ничего с этим поделать не могла. Коса растрепалась, и волны волос обнимали плечи — представляла, какая сейчас…

В глубоких темно-синих глазах не видела ни искорки смеха. Говорил серьезно, считал, что имеет право присваивать и думать за двоих, решать за двоих. Напоминал ли Конта? Нет. Что-то намного серьезнее. Александр всегда действовал скорее импульсивно и эмоционально. Накала страстей на лице Деймона не видела. Он обдумал и принял решение осознанно — от этого становилось по-настоящему страшно.

— О чем ты думаешь сейчас?

— О том, чего ожидать от тебя.

— Я добиваюсь согласия всеми средствами, которые мне доступны. Уже говорил — не хочу, чтобы ты уезжала.

— Мне не нравятся твои способы.

— Будь по-другому, ты бы уже сидела в самолете, пролетая над городами.

— Ты пугаешь меня.

— Обманываешь. Или хочешь так думать. Я не сделал ничего, чтобы ты испугалась.

— Но ты не оставляешь выбора! — возмущение прокатывалось по нервам, собираясь в горстку недовольства, которая все увеличивалась.

— Ошибаешься. У тебя есть выбор, маленькая. Ты можешь быть прикована ко мне до тех пор, пока не ответишь согласием. А можешь согласиться сейчас, и находиться здесь, ощущая свободу действий.

— Свободу ли? Сейчас обманываешь ты. Чего мне ждать, Деймон?

— Того, к чему стремилась. Ты хотела попробовать отношения сабмиссив-доминант. Это твой шанс. Рискнешь или струсишь?

Самые длительные минуты в моей жизни пришли, заполняясь размышлениями о том, что делать дальше. Действительно, вот оно то, чего я необдуманно желала все эти дни. Захотела? Получите, распишитесь! Доставка феи-крестной работает двадцать четыре часа семь дней в неделю и даже в пригороде Глазго, мать его! Но что теперь со всем этим счастьем делать?

— Деймон, сними наручники.

— Ты готова остаться?

— Нет.

Потянулся к спинке кровати. В руке мелькнули небольшие железные ключики. О, да. Дошло, наконец, что его действия бессмысленны. Захочу, уеду под покровом ночи, и никто меня не остановит. Это не Конт с его нестабильным поведением, от которого не знаешь чего ожидать.

Расстегнул один браслет, что крепился к кованым виткам, но тут же застегнул его у себя на левой руке. Мое ошеломление достигло предела!

— И как это понимать?!

— Ты сделала выбор. Значит, готова была принять его последствия. — освободил вторую мою руку от браслета.

Чертовски приятно было двигать ей по своему усмотрению, но глобальная проблема вставала передо мной как никогда реально. Потянул, сокращая меж нами расстояние.

— Ты не имеешь права, так поступать со мной!

— Ты ведь знала, с кем связываешься, маленькая. Все мои поступки оправданы. — взяв за руку, помог подняться.

Касался ладонью шеи, ключиц, ямки между грудей… Завладевал телом, но не разумом. Смотрела на него с упреком, пытаясь пробить невидимую стену. Стена оказалась нерушимой.

— Куда мы?

— В ванную. — ни один мускул не дрогнул на лице.

— Зачем? — упрямо стояла на месте.

— А что делают там по утрам?

— Ты не можешь! Да как ты себе это представляешь?

— Очень красочно… — горячие губы коснулись тыльной стороны ладони.

***

Если он думал, что я не смогу при нем сходить в туалет, то глубоко ошибался. Будь он знаком с Контом, сразу бы понял, что этот этап мы уже проходили. Оказавшись в ванной комнате, мстительно уселась на унитаз. Голову держала гордо, с поддельным высокомерием. Лучше вести себя так, чем бессмысленно краснеть. Уверена, мои свекольные щеки его ничуть не проймут.

— И как же я сниму рубашку? Или ты считаешь, что мыться в одежде самое то? — подошли к душевой кабине.

— Не язви. Тебе это совсем не идет. Не нужно отгораживаться и надевать маску стервы. Я уже видел тебя такую, какая ты есть на самом деле.

— Может быть, я претворялась.

— Если думаешь, что я отпущу, то ошибаешься. — включив душ, взял со столика ножницы.

Следила за ним с неподдельным интересом. Где-то на задворках разума просыпался страх. Успокаивала себя, потому как если играть роль, то до конца.

— И каков срок моего заточения?

— Неделя моего отпуска. Пока. А дальше посмотрим. — ножницы приближались ко мне.

Так и хотелось добавить: «Внимание! Вооружен и очень опасен!», но сдержалась, следя за его движениями. Всего несколько штрихов, — я даже задержала дыхание, — как то, что еще недавно было рубашкой, упало к моим ногам. Главное теперь, не потерять лицо. Стоим невозмутимо, словно все так и должно быть…

— У тебя прекрасное тело. — убрав ножницы на место, огладил бок и бедро.

Я не поведусь! Я не поведусь! Встал совсем рядом — какой-то сантиметр меж нами! Могла бы прикоснуться, но держала себя в руках. Я разрешила себе всего одну ночь, и она уже прошла! Не буду, не буду, не буду!

Губы в миллиметре от моих. Дыхание опаляет. Кажется, слышала собственное сердце, которое будто подскочило к самому горлу. Нужно было срочно что-то предпринимать!

— А ты разве не собираешься раздеваться? — спросила самым серьезным голосом. — Или намереваешься стоять рядом с кабинкой все время, пока я буду мыться? Учти, я буду делать это долго.

— Я тоже буду делать ЭТО долго…

На моих глазах сначала избавился от брюк, вынудив нагнуться, а потом точно также как и на мне, минутами ранее, разрезал свою футболку. Вообще не жалел вещей, да и мое либидо в том числе. Либидо страдало куда больше. Смотрела на лицо. Взгляд самопроизвольно пытался опускаться ниже, но я давала себе мысленные затрещины и пощечины. Не помогало. К черту, ничего не помогало!

— Идем?

— Одетым ты мне нравился больше. — первая ступила в кабинку.

На этот раз вела я.

— Лгунья. — усмехнулся этот… этот…

Цензурных слов я найти не смогла. Нецензурные казались верхом приличия.

Встали напротив друг друга под потоками теплой воды, да так и замерли. Смотрела куда угодно, но только не на него и не вниз. Какая красивая плитка за стеклом…

— Смешная. Ненадолго тебя хватило.

Взяв с полки губку, выдавил на нее немного геля. Моя рука безропотно двигалась вслед за его действиями. Определенно вдвоем испытывали неудобства, но он похоже не зацикливался на них, в отличие от меня.

Обмывал шею, ключицы, грудь, руки, спину и живот. Молчаливо терпела экзекуцию. Ну, как терпела? Бессовестно наслаждалась нежными размеренными движениями. Тер бережно, словно маленького ребенка, не пропускал ни один участок кожи. Досталось и щекам — ребячество вызвало непроизвольную улыбку. Когда опустился на колено, даже замерла в ожидании. Смотрел на меня — прямо в глаза, подмечая реакцию. Не собиралась останавливать, но чувствовала себя до одури распущенно. Словно предстать перед мужчиной в неглиже для меня обыденное дело, также как и позволить ему касаться самых интимных мест. И он касался… Подушечками пальцев растирал пену по складкам, раздвигая их. Старалась не закрывать веки, но организм не обманешь.