Инферно Габриеля - Сильвейн Рейнард

— Ты был первым, кто взял меня за руку. Первым, кто меня поцеловал, — призналась Джулия.

— И я этому рад, — сказал Габриель, осторожно целуя ей пальцы. — Я хотел бы и во всем остальном быть у тебя первым.

— Он взял не все первенство, — призналась Джулия и тут же по-детски закрыла ладонью рот.

Она не собиралась в этом признаваться.

Глагол «взял» поверг Габриеля в тихую ярость. Попадись ему это ничтожество, глотку бы разорвал. Голыми руками. Такие твари не должны жить.

— Я ждала, что ты приедешь, но ты не приезжал. Потом я окончила школу, уехала в Филадельфию учиться. Начала встречаться с одним парнем. И у нас… разное было.

— А тебе самой этого хотелось?

— Понимаешь, он был моим парнем. Он меня торопил. Требовал, чтобы я ему отдалась.

Габриель брезгливо поморщился:

— Так я и предполагал. Мерзкий манипулятор, пытавшийся тебя совратить.

— Габриель, он ничего не делал против моей воли. Он не брал меня силой.

Какое-то время Габриель размышлял. «Ревность… Господи, представить, что еще чьи-то губы целовали ее, чьи-то руки обнимали ее, ласкали… а может, грубо щупали? Ее божественное тело…»

— Понимаю, что не имею права спрашивать, и все-таки спрошу: ты его любила?

— Нет.

Теперь Габриель возликовал.

— Джулианна, это самое страшное. Если ты ко мне ничего не чувствуешь, не дотрагивайся до меня и не позволяй мне дотрагиваться до тебя. Ты просила дать тебе обещание. Я дал. Теперь хочу получить твое обещание. — (Джулия удивленно моргала.) — Я знаю свои способности обольстителя. До сих пор я старался сдерживаться. И все же я торопил события. Это не раз ставило тебя в неловкое положение. Мне бы очень не хотелось услышать, что наши отношения в чем-то развивались под моим давлением…

— Хорошо, Габриель. Я даю тебе такое обещание.

Он нежно поцеловал ее в лоб.

— Джулианна, а почему ты не позволяешь называть себя Беатриче?

— Мне тогда было очень обидно, что ты даже не спросил, как меня зовут.

— Я хочу большего, чем знать твое настоящее имя. Я хочу узнать настоящую тебя. — (Она улыбнулась.) — Скажи, я тебе по-прежнему нужен? Или ты бы хотела освободиться от меня? — спросил он, стараясь говорить спокойно.

— Представь себе, ты мне по-прежнему нужен.

Габриель снова поцеловал ее, потом осторожно спустил на пол и повел в кухню. На стойке бара для завтраков Джулия увидела большой серебряный поднос с крышкой. Лукаво улыбаясь, Габриель пододвинул ей поднос.

— Домашний яблочный пирог, — объявил он, торжественно поднимая крышку.

— Пирог?

— Да. Ты говорила, что тебе никогда не пекли пирогов. Теперь эта досаднейшая оплошность исправлена.

Джулия недоверчиво разглядывала пирог, словно это был искусный муляж в витрине кондитерской.

— Ты сам его испек?

— К сожалению, нет. Попросил свою экономку. Тебе нравится?

— То есть ты попросил эту женщину специально для меня испечь пирог?

— Да. А что тебя так удивляет? Я надеялся, ты и меня угостишь. Но если ты намерена все съесть сама… — усмехнулся он.

Джулия закрыла глаза.

— Джулианна, что-то не так?

Она не отвечала.

— Помнишь, ты рассказывала, как тебе хотелось домашнего пирога? Когда я узнал, как ты росла в Сент-Луисе… я подумал…

Габриель смешался, не понимая, почему его сюрприз так странно на нее подействовал. По вздрагивающим плечам он понял, что Джулия плачет. Беззвучно.

— Джулия, что случилось? — Он обошел вокруг стойки и осторожно обнял ее за плечи. — Я тебя чем-то обидел?

— Нет.

— Может, этот пирог заставил тебя вспомнить не самые приятные времена?

— Ты все замечательно придумал. — Джулия шмыгнула носом и вытерла слезы. — Просто никто никогда не думал, что мне может чего-то хотеться. Мать мои просьбы злили… Да, ты мне сразу сказал, что меня ждет подарок.

— Я не хотел тебя расстраивать. Искренне думал, что ты обрадуешься.

— Вот я и радуюсь. От радости иногда тоже плачут.

Габриель обнял ее.

— Хоть я и не сам делал этот пирог, надеюсь, ты не откажешь мне в удовольствии тебя покормить. — Он отрезал большой кусок пирога, положил на тарелку. Джулия с готовностью открыла рот и почти мгновенно проглотила первую порцию.

— Потрясающий пирог! — восторженно сказала она, успевая жевать и говорить.

— Обязательно скажу экономке, что тебе понравилось.

— Даже не знала, что у тебя есть экономка.

— Приходит дважды в неделю.

— Она тебе готовит?

— Иногда. Бывает, накатит, захочется домашней, а не ресторанной еды. — Он смахнул крошку с ее носа. — Это рецепт ее бабушки. Уж не знаю, как у нее получается такая рассыпчатая корочка.

— А тебе самому совсем не хочется пирога?

— Я сыт тем, что смотрю на тебя, — пошутил Габриель. — Но пирог — это так, десерт. Я бы с удовольствием приготовил тебе настоящий обед.

— Для настоящего обеда поздновато, но ты можешь исправить положение. Мой отец почему-то любит есть яблочный пирог с кусочком сыра. Я бы тоже не отказалась.

Габриеля немного озадачило такое сочетание, однако он тут же пошел к холодильнику и извлек внушительную головку вермонтского чеддера.

— Потрясающе! — захлопала в ладоши Джулия.

Как-то незаметно она съела весь пирог и три ломтика сыра. Что теперь? Ехать домой? Этого ей очень не хотелось, но вдруг после всех этих объяснений и выяснений Габриелю нужно побыть одному?

— А ты не ответила на мою открытку, — вдруг сказал Габриель. — Если помнишь, я приложил ее к гардениям.

— Я послала тебе электронное письмо.

— Но ты упустила один вопрос.

— Вот ты о чем, — вспомнила Джулия. — Я не знала, что сказать насчет приручения.

— Ты говорила, что тебе очень нравятся слова Лиса о приручении. Я подумал… ты догадаешься.

— Я понимаю, о чем говорил Лис. А о чем ты…

— Попробую объяснить. Я не жду, что ты мне поверишь, но очень хочу заслужить твое доверие. Возможно, когда-нибудь ты поверишь мне разумом и постепенно начнешь доверять телом. Это и есть приручение, о котором я писал. Я хочу с предельным вниманием относиться к твоим желаниям, потребностям… даже капризам.

— И как ты собираешься меня приручать?

— Мои поступки покажут тебе, что я достоин доверия.

Габриель подошел к ней, взял ее лицо в свои ладони. Их губы разделял какой-то дюйм. Джулия закрыла глаза, затаила дыхание. Она ждала поцелуя.