Пятьдесят оттенков свободы - Эрика Леонард Джеймс

Я в оцепенении смотрю на доктора Грин, и мой мир рушится. Ребенок. Ребенок. Я не хочу ребенка… пока не хочу. И в глубине души знаю, что Кристиан придет в ярость.

– Миссис Грей, вы очень бледны. Хотите стакан воды?

– Пожалуйста. – Мой голос чуть слышен. Мысли путаются. Беременна? Как? Когда?

– Я так понимаю, вы удивлены.

Я киваю доброму доктору, и она подает мне стакан воды, налитой из стоящего рядом кулера. Делаю желанный глоток.

– Потрясена, – шепчу я.

– Мы можем сделать ультразвук, чтобы определить срок. Судя по вашей реакции, подозреваю, недели две или около того с момента оплодотворения – четыре или пять недель беременности. Насколько я понимаю, других симптомов у вас не было?

Я безмолвно качаю головой. Симптомов? Вроде бы нет.

– Я думала… думала, это надежная форма контрацепции.

Доктор Грин приподнимает бровь.

– Обычно да, когда не забывают делать укол.

– Должно быть, я потеряла счет времени. – Кристиан разозлится. Я знаю.

– Месячные у вас были?

Я хмурюсь.

– Нет.

– Это нормально для подобного вида контрацепции. Давайте сделаем ультразвук, хорошо? Я меня есть время.

Я оцепенело киваю, и доктор Грин ведет меня к обтянутому черной кожей смотровому столу за ширмой.

– Вам надо снять юбку и белье, накроетесь одеялом, мы приступим, – бодро говорит она.

Белье? Я ожидала ультразвукового обследования живота. Зачем снимать белье? Я недоуменно пожимаю плечами, делаю, как сказано, и ложусь под мягкое белое одеяло.

– Вот и замечательно. – Доктор Грин появляется у стола, подтягивает поближе ультразвуковой аппарат. Усевшись, она поворачивает монитор так, чтобы мы обе видели его, и стучит по клавишам. Экран оживает.

– Пожалуйста, согните ноги в коленях, потом широко раздвиньте их, – прозаично говорит она.

Я недоуменно хмурюсь.

– Это трансвагинальный ультразвук. Если срок очень маленький, с его помощью мы сможем найти ребенка. – Она берет длинный белый зонд.

Это еще что за штука?

– Хорошо, – бормочу я, краснея от стыда, и делаю, как она говорит. Грин натягивает на конец зонда презерватив и смазывает его прозрачным гелем.

– Миссис Грей, расслабьтесь.

Расслабиться? Я беременна, черт побери! Как я могу расслабиться? Я еще сильнее краснею и пытаюсь подумать о чем-то хорошем… но в данный момент с этим у меня большая проблема.

Медленно и мягко она вводит зонд.

О господи!

Единственное, что я вижу на экране, – это какая-то серовато-белая бесформенная масса. Доктор Грин медленно двигает зондом, и это ужасно смущает.

– Вот, – говорит она. Нажимает кнопку, фиксируя картинку на экране, и указывает на крошечный комочек среди всей этой серо-белой аморфной массы.

Маленький комочек. Крошечный комочек в моем животе. Совсем малюсенький. Ух ты. Я забываю про свой дискомфорт, потрясенно глядя на комочек.

– Сердцебиение пока еще не прослушивается, слишком рано, но да, вы определенно беременны. Четыре или пять недель, я бы сказала. – Она хмурится. – Похоже, действие укола закончилось раньше времени. Ну что ж, такое случается.

Я слишком ошарашена, чтобы что-нибудь сказать. Маленький комочек – ребенок. Настоящий ребенок. Ребенок Кристиана. Мой ребенок. Ну и ну! Ребенок!

– Хотите, чтобы я распечатала для вас снимок?

Я киваю, все еще не в состоянии говорить, и доктор Грин нажимает кнопку. Затем мягко вынимает зонд и вручает мне бумажное полотенце, чтобы вытереться.

– Поздравляю, миссис Грей, – говорит она, когда я сажусь. – Я назначу вам еще один прием. Скажем, через четыре недели. Тогда мы сможем определить точный срок беременности и установить дату родов. Можете одеваться.

– Хорошо.

Я торопливо одеваюсь. Голова идет кругом. У меня есть комочек. Маленький комочек. Когда я выхожу из-за ширмы, доктор Грин уже снова сидит за своим столом.

– А пока я рекомендую вам начать курс фолиевой кислоты и специальных витаминов. Вот список запретов и предписаний.

Вручая мне пакет с витаминами и списком, она продолжает говорить со мной, но я не слушаю. Я потрясена. Я в глубоком шоке. Наверное, мне следовало бы радоваться… если б мне было лет тридцать. Еще так рано, слишком рано. Я пытаюсь подавить поднимающуюся волну паники.

Вежливо прощаюсь с доктором Грин и, как в тумане, выхожу из больницы в прохладу осеннего дня. Внезапно меня начинает бить озноб от холода и дурного предчувствия. Кристиан будет в ярости, я знаю, но как сильно и как долго, не представляю. Его слова преследуют меня: «Я пока еще не готов ни с кем тебя делить». Поплотнее закутываюсь в пиджак, стараясь прогнать озноб.

Сойер выпрыгивает из машины и придерживает дверцу. Он хмурится, когда видит мое лицо, но я оставляю без внимания его озабоченность.

– Куда, миссис Грей? – мягко спрашивает он.

– В SIP.

Я усаживаюсь на заднее сиденье машины, закрываю глаза и откидываю голову на подголовник. Я должна радоваться. Но не рада. Слишком рано. Чересчур несвоевременно. А как же моя работа? Как же SIP? Как же мы с Кристианом? Нет. Нет. Нет. Все будет хорошо. У нас все будет хорошо. Кристиан любил маленькую Миа – я помню, Каррик мне рассказывал, – он и сейчас ее обожает. Быть может, следует предупредить Флинна… Быть может, не стоит говорить Кристиану. Быть может, мне… мне следует… избавиться от ребенка. Я решительно останавливаю свои мысли, испугавшись мрачного направления, которое они приняли. Инстинктивно моя ладонь защитным жестом ложится на живот. Нет. Мой маленький комочек. Слезы подступают к глазам. Что же мне делать?

Видение маленького мальчика с медными волосами и яркими серыми глазами, бегущего по лугу у нашего нового дома, вторгается в мои мысли, дразня и маня возможностями. Мальчик хохочет и взвизгивает, когда мы с Кристианом гонимся за ним. Кристиан подбрасывает его высоко в воздух и несет на руках, и мы идем рука об руку к дому.

Я вижу Кристиана, с отвращением отворачивающегося от меня. Я толстая и неуклюжая, с большим животом. Он идет по длинному зеркальному коридору, удаляясь от меня, и звук его шагов эхом отдается от зеркальных стен и пола. Кристиан…