Я вернулся за тобой - Любовь Попова

— Саша не баба, — стреляю в него угрожающим взглядом. – И она сама подкидывает мне возможности забрать ее у этого старика. Будь она счастлива, стала бы она что-то скрывать? Стала бы вестись на шантаж? Она бы просто позвонила ему и меня бы уже забирали в обезьянник. А он скорее всего даже не знает, что я в городе.

— Все что-то скрывают. Вот ты ей можешь сказать, почему бросил.

— Это ничего не даст, — поднимаюсь я с просевшего за год дивана. В свою квартиру пока лучше не возвращаться, там слишком много осталось от нее. Год назад меня это заводило, сейчас начинает убивать всю сдержанность, благодаря которой Саша еще тусит с этим стариканом. – Она не поймет, нахуй пошлет. Здесь тоньше надо. Она должна быть уверена, что мне насрать на нее.

— А то, что она трахаться будет с этим Алексом, тебя устраивает?

Кулаки непроизвольно сжимаются только от одной мысли, что она может быть с кем-то еще. Но я сам ее отпустил, винить могу только сам себя, а значит и проблему решать только сам. Тем более знаю, что не кончала она с Алексом не разу.

— Саша не из тех, кто будет спать с двумя одновременно, — упираю кулак в мутное окно, за которым слепит утреннее солнце, делая город почти невидимым за куполом света.

Миша закашливается, садясь на своем мягком кресле.

— Ты ее трахнуть собрался?

— В самое ближайшее время, — одна мысль о мягкой коже и шелке волос впускает в кровь порцию отравляющего разум яда. Сердце болезненно сжимается, а мысли путаются, оставляя место только самым примитивным инстинктам. Сам пока не знаю, как это сделать, но сделать надо. Ей пора привыкать ко мне, как бы она к этому не относилась. Если не получится, то можно устроить проблем Алексу, чтобы он вообще дома ночевать перестал и писать ей, писать, писать. Она будет блокировать, а я покупать новые симки, пока она не поймет, что без нее я никуда не уеду.

— Как ты это устроить собрался? Она же даже не смотрит на тебя.

— Боится смотреть. – уточняю я с усмешкой, вспоминая ее первую реакцию. Или свою, когда чуть не бросился, чтобы закрыть ее тело от чужих взглядов. Мне не очень нравится это ее увлечение, но я вижу, как она расцветает под чужим вниманием. – Она боится на меня смотреть. Потому что знает, чем это закончится. Но скоро фотосессия, а постараюсь сделать так, чтобы она была максимально откровенной, — открываю телефон и захожу со стороннего аккаунта в ее инсту. Именно эти бесконечные фотки помогали мне держаться этот год. Помогали не думать о смерти, когда она была так близка

*** Год назад ***

— Это что у нас тут за красавчик? – глумливо издеваются мужики, окружая фуру, в которой я чиню колодки. Страх, как не отгоняемый, начинает заволакивать сознание, а желание сбежать от этих свиней просто невыносимое. Но я упорно продолжаю вертеть гаечный ключ, прекрасно понимая, что мне придется встать напротив них и доказать свое право работать среди них. – Расскажи, кому отсосал, чтобы тебе дали это место?

— То есть вас все принимали за минет? Печально, — ухмыляюсь я, и понимаю, что переборщил. Меня тут же вытягивают из-под фуры и кидают мордой об соседний грузовик. Бля… Придется Саше сказать, что шрамы только украшают мужчину.

— Ты свое хуйло-то закрой, когда со старшими разговариваешь!

— Возраст не показатель ума. – вытираю я кровь с губы и снова понимаю, надо было помолчать, потому что в пах тут же прилетает колено, а в нос тяжелый кулак. Да так, что перед глазами замелькали искры. А затем начинают сыпаться удары со всех сторон. Боль рвет на части, но я сжимаю зубы и терплю, потому что прекрасно знаю, если ответить, будет хуже. Терпи, терпи, — рычу мысленно сам себе.

Мне уже рассказали историю, как мальчика просто выкинули в реку, когда он сильно зарывался. А мне нужна эта работа. Мне нужна новая машина, мне нужно снова начать гонять, чтобы вернуться к Саше не проигравшим чмом, а мужчиной, с которым она будет уверенной в завтрашнем дне.

— Хватит! – где-то сверху слышится голос бригадира, который и дает нам маршрутный лист для грузоперевозок на дальние расстояния. – Оставьте парня! Если он не такая жирная свинья как вы, еще не значит, что он ни на что не способен.

И мужики действительно меня оставляют, как и бригадир Дымов. Оставляют глотать собственную кровь и сдерживать слезы от рвущей тело боли.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍