Религия денег. Духовно-религиозные основы капитализма - Валентин Катасонов

Безусловно, для практической реализации «святоотеческой» парадигмы в масштабах «большого социума» необходим очень высокий уровень воцерковленности населения страны; в любом случае внедрение «святоотеческой» парадигмы в жизнь должно происходить не «сверху», а «снизу» и постепенно. То есть через создание истинно христианских хозяйственных «ячеек», или общин, через все больший охват населения страны такими «ячейками». Таким образом, в жизни каждого христианина должно меняться соотношение «малого» и «большого» кругов в пользу «малого». В пределе «малый» круг должен слиться с «большим» кругом.

С учетом сказанного можно предложить следующий алгоритм восстановления России как Святой Руси через «христианизацию» ее хозяйственной жизни.

Первый шаг. Преодоление опасной тенденции к скатыванию нашей Церкви к «протестантской» парадигме хозяйственной жизни путем раскрытия ее антихристианской сущности. Одновременно восстановление «святоотеческой» доктрины хозяйственной жизни, включение ее в качестве важнейшей части в Социальную доктрину Русской Православной Церкви (РПЦ)^[413], преобразование Социальной доктрины в Социально-экономическую доктрину РПЦ.

Второй шаг. Формирование сознания христиан на основе Социально-экономической доктрины РПЦ всеми доступными средствами: через высшее духовное образование, миссионерской и катехизаторскую работу; проповеди и другие формы работы в приходах. Параллельно должна продолжаться работа по разъяснению среди христианского сообщества идеи, что ныне господствующая в России экономическая модель («капитализм») по своей сути не только не соответствует христианским идеалам, но является антихристианской; это активизирует переход христианского сообщества к третьему этапу «христианизации» хозяйственной жизни в России.

Третий шаг. Создание христианских хозяйственных ячеек на основе Социально-экономической доктрины РПЦ и с учетом исторического опыта в этой области; распространение и пропаганда соответствующего опыта во всем православном сообществе. Подготовка условий для практического внедрения «святоотеческой» хозяйственной парадигмы в масштабах всей России (это могло бы стать четвертым шагом, но перспектива такого шага столь отдаленная, что мы об этом сейчас даже не будем говорить).

Полагаю, что беда многих наших православных экономистов, политологов и социологов в том, что они предлагают начать «преобразование» и «возрождение» России сразу в масштабах «большого» социума. Выдвигаются очень интересные проекты «православной экономики», в которых порой очень детально прорабатываются отдельные элементы модели организации хозяйственной жизни России. Не умаляя профессиональных знаний и талантов авторов таких проектов и моделей, отметим их общий недостаток: они действуют по принципу «все и сразу». К тому же экономические преобразования, по их замыслу, должны начинаться «сверху». Выражаясь языком современной экономической науки, подобные проекты базируются на «макроэкономическом» подходе к преобразованиям. А это уже — социальные утопии. По нашему мнению, сегодня единственно реальным может быть лишь «микроэкономический» подход.

В качестве примера проекта, базирующегося на «макроэкономическом» подходе, можно назвать предложения по преобразованию российской экономики под названием «Русская доктрина (Сергиевский проект)»^[414]. Этот довольно хорошо разрекламированный проект предполагает использовать в качестве главного рычага экономических преобразований России государство (подробно формулируются предложения в области инвестиционной, бюджетной, денежно-кредитной, налогово-бюджетной, валютной и внешнеэкономической политики государства). Следовательно, все реформы, как мы уже привыкли, должны исходить «сверху». Впрочем, у данного проекта есть еще более серьезный недостаток. В первых его частях провозглашается, что все преобразования должны осуществляться на основе православного мировоззрения и традиционного опыта России. Однако на 120 страницах экономического раздела работы авторы умудрились обойти стороной ключевой вопрос: на основе какой экономической парадигмы христианства они предлагают экономические преобразования? Внимательный анализ экономического раздела показывает, что, скорее всего, речь идет о некоей модели «социального капитализма», которая сегодня, к сожалению, находит поддержку даже в Московской Патриархии РПЦ^[415]. Т. е. по умолчанию авторы проекта используют хозяйственную парадигму «протестантской этики».

Наши «православные» экономисты, а также не менее «православные» «эксперты» при Московской Патриархии пытаются всячески предать забвению «святоотеческую» хозяйственную парадигму (а может быть, она им неизвестна?). Если социальным идеалом в рамках «протестантской» парадигмы является капитализм (слово «социальный» принципиально ничего не меняет), то социальный идеал в рамках «святоотеческой» парадигмы — социализм. И здесь необходимо уточнить: «христианский социализм», чтобы его не путать с марксистским социализмом. Христианский социализм (он же — православный социализм) одинаково несовместим как с капитализмом (как бы его не называли: социальный, государственный, рыночный, государственно-монополистический и т. п.), так и с марксистским социализмом (он же — атеистический, материалистический, большевистский и т. п.).

Вот как Вячеслав Макарцев определяет принципиальное отличие христианского (православного) социализма от марксистского (атеистического) социализма: «Критики православного социализма чаще всего обвиняют православных социалистов в том, что они, в случае начала его построения в России, рано или поздно прибегнут к насильственному обобществлению имущества. Здесь имеет место нежелание увидеть различие между социализмом атеистическим и православным. Если в основе атеистического социализма лежит «диктатура пролетариата», то основами православного социализма являются страх Божий, любовь к Нему и к ближнему. А любовь, по слову апостола, «долготерпит, милосердствует, любовь не завидует, любовь не превозносится, не гордится, не бесчинствует, не ищет своего, не раздражается, не мыслит зла, не радуется неправде, а сорадуется истине; все покрывает, всему верит, всего надеется, все переносит (1 Кор. 13:4-7)». Одним словом, любовь совершенно исключает насилие над волей человека. В православном социализме предполагается лишь «диктатура» любви. И «пролетариат» православного социализма — это все те, кто желает идти под главою Христа дорогою, которую проложила Новорожденная Церковь, где «все... верующие были вместе и имели все общее... продавали имения и всякую собственность, и разделяли всем, смотря по нужде каждого (Деян. 2:44, 45)»^[416].