Приключения английского языка - Мелвин Брэгг

(Мы постоянно слышим самые разнообразные мнения о наших богатых восточных владениях; впечатления англичанина об Индии составлены из беспорядочной смеси искаженных и сомнительных представлений. Из чего же, из чего же сделана наша Индия? Для начала, солнце здесь свирепое, палящее и ослепительное; здесь паланкины, пот и беспокойства; комары, головорезы и кокосы; брамины и змеи; слоны, тигры и карри. Еще колесница Джаггернаута, опахала, буйволы и фактории, с браслетами, мечетями, танцовщицами и серьгами; смешение храмов, магометан и погребальных костров со скорпионами, индусами и чужеземцами. Еще джунгли, факиры, танцовщицы, потница; шали, идолы, дворцы для торжественных приемов, бренди; рупии, ловкие жонглеры, песчаные бури, туфли; сезон дождей и густой острый суп с пряностями. С раджой… но достаточно: мне в самом деле стоит остановиться, и пусть каждый останется при своем мнении, а я тем временем покажу, как живут англо-индийцы в восточных владениях Ее Величества.)

Представьте себе иронию ситуации, если бы вдруг удалось доказать, что английский язык сам по себе (ну, или почти сам) предоставил многим эрудированным индийцам возможность ознакомиться с идеями демократии и независимости, которым суждено было выхватить бразды правления страной из рук прежних властителей. Но подозреваю, что стремление к независимости все же не сводится к одному-единственному языку или культуре.

Однако кое-кто убежден, что именно английский язык и принесенные им идеи привели к протесту против власти англичан. Английский язык дал индийцам возможность управлять страной от имени Британской империи, он же мог стать фактором, способствовавшим восстанию индийцев против английского владычества.

«Заметка» Маколея и реформа в области образования дали местным жителям английский язык, а сквозь призму языка Редьярд Киплинг и другие его соотечественники увидели зарождение и развитие национально-освободительного движения. Английский язык, как опасался Киплинг, только укреплял авторитет этого движения. Киплинг отмечал «во многих местных жителях твердую уверенность в том, что они сами способны управлять своей страной». Эту уверенность разделяли и многие англичане, поскольку, как далее отмечал Киплинг, «концепция изложена прекрасным английским языком со всеми свежими политическими красками».

Разумеется, Киплинг отмахнулся от идеи независимости Индии как от красивой, но неосуществимой мечты. Но в ней было нечто большее. В ней было упорство. Идея находила отклик в домах богатых и титулованных либералов, обретала голос среди тех, кому недавно было предоставлено право голоса.

В 1903 году лорд Керзон подготовил зрелищный торжественный прием по случаю вступления на престол Эдуарда VII. Казалось, Индия никогда еще не покоилась столь надежно в руках англичан, но это был самообман. Пятью годами позже юрист по имени Ганди написал памфлет, ставший первым камнем, породившим лавину. Памфлет представляет непосредственный интерес для нашего повествования, поскольку его автор сосредоточил свое внимание не на законах, не на военном или коммерческом контроле, а на английском языке. Язык стал главной его мишенью: «Дать миллионам знание английского языка значит поработить их. Система образования, предложенная Маколеем, способствовала нашему порабощению. Я не думаю, что он хотел этого, но вышло так. Не является ли печальным подтверждением этого то, что мы вынуждены говорить о самоуправлении в Индии на иностранном языке?..

Разве не печально положение, при котором, обращаясь в суд, я должен прибегать к английскому языку? Став адвокатом, я не смогу выступать в суде на своем родном языке, и кто-то другой будет переводить для меня с моего собственного языка. Разве это не абсурд? Разве это не признак рабства?»

Ганди делает своеобразный и весьма, на мой взгляд, радикальный вывод: «Винить в этом англичан или себя? Это мы, индийцы, знающие английский язык, отдали Индию в рабство. Проклятие нации падет не на англичан, а на нас».

И когда Ганди намечает будущее своей Индии, английскому языку в этом будущем места нет. Он как бы утверждает: избавьтесь от языка, и вы избавитесь от угнетателя; его влияние на вас заключается в том, что вы, говоря на его языке, мыслите и действуете, как он.

Это точка зрения набирала силу. Чем меньше оставалось времени до обретения Индией независимости в 1947 году, тем больше борцов за национальное освобождение считали английский язык главным символом гнета. Они стремились искоренить его, и предполагалось, что с концом английского владычества в Индии постепенно отомрет английский язык. По новой конституции он должен был оставаться государственным языком только до 1965 года, после чего предполагалось полностью заменить его на хинди.

Этого не произошло.

И тому есть немало причин. Носители других языков Индии воспротивились главенству хинди. На улицах начались беспорядки, оглашались требования отклонить хинди и сохранить английский. С утилитарной точки зрения английский язык глубоко укоренился как средство достижения социального статуса и продвижения по службе; он давал выход во внешний мир, что нагляднее всего видно на примере литературы: со времени провозглашения независимости пишущие по-английски индийские романисты внесли в литературу огромный вклад и получили признание не только в Индии и Великобритании, но и в Америке и старом Содружестве, а их произведения были переведены на многие языки мира.