Приключения английского языка - Мелвин Брэгг

Уильям Кекстон родился в Кенте около 1420 года. Вначале он был учеником торговца текстилем, а в 1440-е годы отправился в Брюгге, где весьма преуспел. В 1462 году он был назначен там главой английской торговой компании купцов-экспортеров Merchant Adventurers. Кекстон был не только купцом, но и человеком эрудированным, и в 1469-м он взялся за перевод французского прозаического пересказа «Илиады», который получил название The Recuyell of the Historyes of Troye. В Кёльне он ознакомился с работой печатного станка и по возвращении в Брюгге установил собственный станок, чтобы напечатать свой 700-страничный перевод «Собрания повествований о Трое» – первую печатную книгу, опубликованную на английском языке. В 1476 году он установил печатный станок близ Вестминстерского дворца и на протяжении жизни выпустил 96 наименований книг, причем некоторые из них в нескольких изданиях.

Первой книгой, опубликованной им на английском в Англии, стала в 1477 году «Изречения и высказывания философов». Кекстон издавал романы, книги, посвященные этикету и этике, философии, морали и истории. В 1481 году вышла первая иллюстрированная книга на английском – «Зерцало мира». Он опубликовал два издания «Кентерберийских рассказов» и другие произведения Чосера, «Смерть Артура» Мэлори, стихи Гауэра и Лидгейта, а также собственные переводы.

Кекстона волновал вопрос единообразия, ведь книги должен был понимать любой читатель. Во вступлениях и заключениях к некоторым переводам отражены опасения, подобные тем, что излагал в конце одной из книг Чосер («Прощай, маленькая книжка…»). «Разумеется, – пишет автор, – трудно угодить всем и каждому по причине многообразия и изменений в языке. В наши дни любой известный в своей стране человек изъясняется таким образом, что мало кто поймет его».

В этом же фрагменте он приводит известный пример того, как люди из одной части страны «не могут изъясняться так, чтобы их понимали в другой». Кекстон пишет о том, что переводит древнеримского поэта Вергилия по французской версии, но не может решить, какое английское слово лучше использовать в переводе для «яиц». Он рассказывает историю о купцах, которые вдали от дома покупают продукты: один просит у торговки eggys (древнескандинавская форма, распространенная на севере и востоке), а та отвечает, что не говорит по-французски, чем уязвляет купца; другой спрашивает то же, но в иной, древнеанглийской форме – eyren; эта форма, возможно, все еще в обращении на большей части юга Англии, и женщина понимает его. Кекстон выбирает вариант eggs. Множество раз мастерам печатного дела, подобно чиновникам канцелярии, приходилось играть роль судьи в вопросах нормативного английского правописания. Кекстон руководствовался замечательным правилом: «На мой взгляд, – отмечал он, – общеупотребительные повседневные слова будут поняты лучше, чем слова старые и древние».

Общеупотребительные повседневные слова, которые Кекстон использует и выбирает, – это чаще всего те, что он слышит вокруг: речь лондонцев и жителей юго-востока, хотя и более подверженная влиянию говоров центральных и восточных графств, чем изначально предполагалось. Этот смешанный диалект благодаря печатным книгам и указаниям из Королевской канцелярии постепенно вытесняет диалекты других районов страны, утверждаясь в роли общего письменного языка со всеми своими отклонениями в правописании и прочим.

Король задал тон, канцелярия подхватила, а печатный станок подчеркнул важность общего письменного языка. К концу XV века английский язык стал языком государства, способным и готовым распространять государственные сообщения во все более единообразном написании на севере и юге, на востоке и западе. Англоязычные рукописи и, позже, книги на нормативном языке оттеснили старые диалекты, которые тем не менее не исчезли из устной речи.

Английскому языку оставалось покорить еще одну твердыню. Служители Римско-католической церкви, хранительницы Царствия Небесного, ощущали угрозу, исходящую по всей Европе от народных движений, подобных организованному Уиклифом. Ответной реакцией Церкви было все большее сопротивление и борьба всеми допустимыми и недопустимыми способами, мирскими и церковными. Броней для них служила латынь, и Церковь была убеждена, что сам Господь благословил и сделал эту броню неуязвимой. Любое покушение на латинскую Библию воспринималось как посягательство на дух, сущность и предназначение Церкви.

В 1521 году в селении Литтл Садбери, что в графстве Глостершир, молодой человек с оксфордским образованием оставил семейство, в котором работал домашним учителем, и начал проповедовать перед зданием церкви в Сент-Остен Грин. Вскоре он напишет книгу, которой предстояло стать самой авторитетной в истории языка, английского и любого другого.