Хелена Рубинштейн. Императрица Красоты - Мадлен Лево-Фернандез

Потом настала очередь недвижимости. Первыми были выставлены на продажу дома на острове Сен-Луи и на набережной Бетюн. Все было распродано по квартирам. Супруги Помпиду выкупили свою квартиру. Квартиру самой Хелены Рубинштейн на последнем этаже купил французский магнат, который занимался шампанским. Он, правда, был разочарован: по его мнению, только три комнаты были жилыми, остальные двенадцать оказались для него бесполезны.

Цеска Купер, сестра Мадам, которая осталась на посту директора британской компании, занимала квартиру в Лондоне еще восемнадцать месяцев, до своей смерти. Она умерла от сердечного приступа через полтора года после старшей сестры.

Дом на Парк-авеню был продан последним, и тоже по квартирам; все вместе принесло в шесть раз больше первоначальной цены. Мадам была бы довольна! Только одно обстоятельство могло бы омрачить ей эту радость: ее триплекс купил не кто иной, как Чарльз Ревсон, «король ногтей».

Оставались коллекции, которые Мадам собирала всю жизнь. Кроме миниатюр, которые она завещала музею Тель-Авива, все было распродано на аукционах, имевших невероятный успех. «Парк-Берне» развернула огромную рекламную кампанию в декабре 1965 года, анонсируя будущую весеннюю распродажу. Все произведения искусства: картины, рисунки, гравюры, мебель и все остальное, включая, конечно, прекрасную коллекцию африканского искусства, были выставлены в галерее «Парк-Берне» с 20 апреля до конца мая 1966 года. Более тысячи человек пришли в галерею, чтобы полюбоваться сокровищами Хелены Рубинштейн. Людей было так много, что на стенах установили мониторы, на которых показывали экспозицию для тех, кто не смог пробиться к стендам.

Прошло не менее восьми больших распродаж, которые вызвали интерес у самых крупных галерей, коллекционеров и торговцев искусством со всей Америки. Европейские специалисты тоже хотели в них участвовать, поэтому галерея «Парк-Берне» организовала дистанционные продажи.

Галерея оставила себе некоторые картины, «маленькие ошибки Мадам», которые оказались искусными копиями. Распродажа коллекций имела бóльший успех, чем продажа украшений. А гравюры Пикассо, Брака и Матисса были проданы по баснословным ценам. Сама же Хелена купила их когда-то всего за несколько долларов, которых хватало, только чтобы оплатить обед в ресторане для «бедного голодного художника»! Больше всего писали о коллекции африканского искусства из-за ее разнообразия, качества и цены.

Как только были урегулированы права наследования, все оставшееся имущество Мадам, согласно ее воле, было передано фонду Helena Rubinstein.

Остались дело и марка продукции, носящая ее имя. «Я бы хотела, чтобы моя компания существовала еще не меньше трехсот лет», – сказала как-то Хелена. Вначале делами компании занимались Рой и Мала, но вполне человеческие ограничения не позволили им вести дела триста лет. Дети Горация, Тоби и Барри, женились и вели совершенно отдельную от бизнеса семьи жизнь, в частности благодаря завещанию бабушки. Дочь Роя, родившаяся в 1958 году и носившая имя бабушки, была еще совсем ребенком, когда Хелена умерла.

Примерно через десять лет после ее смерти, в 1974 году, наследники Мадам Рубинштейн решили продать по отдельности все филиалы компании «Хелена Рубинштейн». Акции купила компания «Колгейт-Пальмолив», и в то время марке был нанесен значительный урон. Это стало настоящей катастрофой, несмотря на попытки привести дела в порядок. Так, например, была запущена новая линия макияжа на основе шелка Silk Fashion в 1977 году и появилось новое средство для загара два года спустя.

В 1980 году «Колгейт» продала все акции «Хелена Рубинштейн» американской компании «Альби Интернэшнл», акции которой принадлежали трем людям. И хотя в результате этой покупки чуда не произошло, но хотя бы был заключен контракт с Джорджио Армани на эксклюзивное распространение духов. Этот контракт гарантировал марке «Хелена Рубинштейн» почетное место на рынке парфюма.

Четыре года спустя, в 1984 году, «Л’Ореаль» выкупил часть акций американского и японского филиалов компании «Хелена Рубинштейн». После этого «Л’Ореаль» постепенно добился полного контроля над маркой.

* * *

Хелене бы, вероятно, не понравилось, что она стала просто именем, выбитым на воротах четырнадцати заводов и тридцати двух салонов красоты, на сотне тысяч баночек с кремом и флаконах с лосьонами, которые каждый день покупают женщины по всему миру. Она бы рассердилась из-за того, что стала «неким безличным существом, сидящим на куче денег и ставшим почти мифом в лубочном Нью-Йорке». «Дом за бетонным забором с колючей проволокой» – так писал о ней журнал Paris Match. Она бы страдала из-за этих слов, повторяя, что этот бастион был живым человеком, а забором служили идеалы, сила духа и жажда свершений.