От предъязыка - к языку: введение в эволюционную лингвистику - Валерий Даниленко

Известно пять гипотез о происхождении частей речи — субстантивная, глагольная, глагольно-местоимённая, адъективная и причастная. Первая из них в качестве исторически первичных частей речи называет существительные, вторая — глаголы, третья — глаголы и местоимения, четвёртая — прилагательные и пятая — причастия. Основателем субстантивной гипотезы был Этьен де Кондильяк (1715–1780), глагольной — Иоганн Гердер (1744–1803), глагольно-местоимённой Франц Бопп (1791–1867), адъективной — Николай Иванович Греч (1787–1867) и причастной — Александр Афанасьевич Потебня (1835–1891).

Субстантивная гипотеза.

В своём «Опыте о происхождении человеческих знаний» (1746) Э. де Кондильяк писал: «В языке долгое время не было других слов, кроме названий, данных чувственно воспринимаемым предметам, таких слов, как дерево, плод, вода, огонь и другие, произносить которые чаще представлялся случай» (Кондильяк. Сочинения в 2-х т. Т. 1. М.: Мысль, 1980, с. 229).

Историю создания несубстантивных частей речи Э. де Кондильяк поделил на несколько периодов. Так, за существительными были созданы, по его мнению, прилагательные и наречия: «Затем начали постепенно отличать различные чувственно воспринимаемые качества предметов, замечали обстоятельства, при которых они могли встречаться, и создавали слова для выражения всего этого; это были прилагательные и наречия» (там же).

На третьем месте в эволюции частей речи оказались глаголы. В объяснении их создания у Э. де Кондильяка переплелись две стихии — его собственная и идущая от авторов грамматики Пор-Рояля (1660). Первая их этих стихий выражена, в частности, такими словами: «Первые глаголы были придуманы лишь для выражения состояний души, когда она действует или подвергается действию. По этому образцу были образованы затем глаголы для выражения действия, производимого каждой вещью» (там же, с. 230). В приведённом пассаже мы не обнаруживаем у Э. Кондильяка влияния грамматики Пор-Рояля, но на самом деле он этого влияния не избежал.

Основную роль в суждении А. Арно и К. Лансло отводили глаголу-связке быть. Они называли этот глагол субстантивным. Остальные глаголы они называли адъективными, имея в виду то, что эти глаголы выступают в суждении не только в роли связки, но и атрибута (предиката). Адъективный глагол, таким образом, выполняет в суждении сразу две функции — субстантивного глагола и прилагательного или причастия. Данное обстоятельство позволяло А. Арно и К. Лансло устанавливать синонимические отношения между предложениями Pierre vit «Пьер живёт» и Pierre est vivant «Пьер жив».

Э. де Кондильяк направил логику, представленную в грамматике Пор-Рояля, в эволюционное русло. С одной стороны, глаголы, по его мнению, обязаны своим появлением необходимости в процессе построения суждений соединять предметы с их качествами с помощью глагольной связки быть, а с другой, слиянию этой связки с прилагательными. По поводу этого слияния у Э. де Кондильяка читаем: «Когда этим словом стали пользоваться для связывания существительного с прилагательным, его стали присоединять к прилагательному, как к такому слову, к которому специально относится утверждение» (там же, с. 235). В результате «два слова превратились в одно» (там же).

На четвёртое место в частеречной эволюции Э. де Кондильяк поставил артикли. Своим созданием они обязаны стремлению первобытных людей конкретизировать предметное значение у существительных. Артикль стал знаком числа, падежа и рода (там же, с. 236).

На пятом месте в частеречной цепочке у Э. де Кондильяка оказались служебные слова (там же, с. 240) и на последнем, шестом, — местоимения: «Местоимения — слова, которые были придуманы последними, потому что необходимость в них ощутили позже всего; вероятно даже, что прошло долгое время, прежде чем с ними освоились» (там же, с. 241).

Таким образом, эволюционная цепочка частей речи у Э. де Кондильяка выглядит следующим образом: существительные → прилагательные и наречия → глаголы → артикли → служебные слова → местоимения.

В наше время мнение о правомерности субстантивной гипотезы о происхождении частей речи высказала в книге «Части речи в ономасиологическом освещении» (М.: Наука, 1978) Е.С. Кубрякова. Действительно, в этой гипотезе имеется своё достоинство: естественно предположить, что первобытные люди в первую очередь научились выделять в окружающем мире не признаки предметов как таковые, а сами предметы. Их наименования, таким образом, имели по преимуществу субстантивную природу, хотя в них имелись зародыши и других частей речи, поскольку существительное охватывало обозначаемый предмет вместе с его признаками. В качестве примеров, подтверждающих синкретическую природу существительного, приводят обычно существительные (стать, пасть и т. п.), которые совпадают с соответственными инфинитивами (стать, пасть и т. п.). Е.С. Кубрякова писала: «Несомненно и то, что первыми получали наименования объекты, непосредственно доступные органам чувств человека, — прежде всего его зрению и слуху. Этими объектами являлись скорее всего предметы…» (указ. соч., с. 29). На подобной позиции стоял В.3. Панфилов в книге «Взаимоотношение языка и мышления» (М.: Наука, 1971, с. 86–87).

Глагольная гипотеза.

Первые слова, по мнению И. Гердера, были созданы первобытными людьми на основе выкриков («междометий»), которые вырывались из уст наших животных предков, когда они испытывали сильные чувства. Благодаря осознанию их знаковой природы, они стали превращать животные междометия в человеческие слова. Эти слова были глаголами. Он указывал: «Имена появились из глаголов, а не глаголы из имён» (Гердер И. Трактат о происхождении языка. М.: Издательство ЛКИ, 2007, с. 146).

«Звучащие глаголы? Действия, а не то, что действует? Сказуемые, а не подлежащие?.. — вопрошал И. Гердер и отвечал: „Глаголы являются первоосновами языка“» (там же).

Для доказательства первичности глаголов в языке И. Гердер прибегал к двум основным аргументам — обилию глаголов в древних восточных языках и «глагольности» детского языка. Он писал: «Что же удивляться, если эти звучащие междометия стали первыми словами, и потому, например, восточные языки полны глаголов, составляющих основные корни языка… Ребёнок называет овцу не овцой, а блеющим животным, то есть превращает междометие в глагол» (там же).

Глагольно-местоимённая гипотеза.

Основным трудом Ф. Боппа является «Сравнительная грамматика санскрита, зенда, армянского, греческого, латинского, литовского, старославянского, готского и немецкого языков», первое издание которой выходило с 1833 по 1852 г. В этой работе изложена его знаменитая теория агглютинации (склеивания). Она была направлена на объяснение происхождения частей речи в индоевропейском праязыке, однако её легко спроецировать на праязык человечества вообще.