Лучше быть, чем казаться здоровым, счастливым, удачливым - Лууле Виилма

Пример из жизни

Когда мы переехали на новое место жительства, нашим соседом оказался молодой мужчина, с которым мы сроднились с первых же минут. Подобное родство душ указывало на близость отношений в предыдущей жизни. Почувствовав, что его судьба мне не безразлична, я углубилась в изучение наших прошлых взаимоотношений. Оказалось, что лет 600 тому назад он был моим сыном, убитым в годовалом возрасте вследствие распрей за право унаследовать огромное состояние и из страха изобличения в чудовищном подлоге. Это значит, что я носила в себе подсознательное чувство вины перед ним, чувство 600-летней давности, а также много других стрессов, связанных с ним. Сама я не люблю предаваться жалости и не хочу, чтобы кто-нибудь жалел меня. Поэтому я считала, что никого не жалею. Напомню, что отрицание всегда ошибочно. Кто говорит, что данного стресса у него нет, у того данный стресс подавлен до состояния нечувствительности.

Мне казалось, что к соседу я отношусь без жалости, ибо ни разу не испытывала ее за все то время, что помогала ему разобраться в проблемах со здоровьем, связанных исключительно с материальными вопросами. Как-то вечером приходит домой мой муж и сообщает, что сосед лишился работы. Я разом обмякла, поскольку, зная его стрессы, этого следовало ожидать. Хоть я его и вразумляла, он не удосужился поработать над собой в достаточной мере и стал жертвой собственной излишней прямолинейности. В тот миг я не почувствовала к нему никакой жалости, а лишь раздражение. «Почему ты мне не поверил? Почему не занимался своими стрессами?» — промелькнуло у меня в голове.

Утром я вышла на улицу, и первым, с кем столкнулась, был сосед. Человек, которому всегда море было по колено и с лица которого не сходила улыбка, был подавлен. В лице ни кровинки, нос распух от насморка. Он был в таком отчаянии, что и не старался скрыть обиды. Я сказала: «Тебя сильно обидели». – «Точно», – ответил он с тяжким вздохом столетнего старца и безнадежно махнул рукой. «Как знать, может, нет худа без добра», – произнесла я, надеясь его приободрить, но это мне не удалось. Смертельно серьезный человек не понимал шуток, а смертельно серьезными временами бываем все мы.

Внезапно я явственно ощутила такую всепоглощающую жалость, что можно было сказать, что я – сама жалость. В тот же миг я ощутила всеми чувствами – зрением, слухом, обонянием и едва ли не осязанием, – как в мое сердце, точно скорый поезд, влетающий в туннель, ворвалось все то, что терзает его душу. Бац – и готово. Я ощутила это как физический толчок. Услышала звуки, которыми сопровождается подобное несчастье. Почуяла запах металла и железной дороги. В ту же минуту я поняла, что вобрала в себя болезнь соседа. Поняла, но не поверила.

Спустя три часа мне стало совсем худо, и я ушла с работы домой, чтобы отлежаться и поразмыслить над случившимся. Меня знобило, болела голова, из носа текло в три ручья. Общее плохое самочувствие говорило о том, что в сегодняшнем происшествии я чувствую себя неуверенно. Иными словами, во мне есть некая часть, которая мною не познана и которую нужно познать. Перед входом в дом я вновь встретилась с соседом. Глаза его искрились, и хвори как не бывало. Я не стала ничего ему рассказывать. Не хотелось, чтобы он почувствовал себя виноватым. То, что я заболела, – не его проблема, это моя проблема. И переварить эту проблему нужно было мне самой. Было над чем подумать.

Если утром я была довольна собой, поскольку, как мне казалось, я помогла хорошему человеку, то вечером та же ситуация открылась мне другой своей гранью. Я была довольна тем, что познала одну из незримых граней жалости к себе. И одновременно была недовольна – не сумела подумать наперед.

К вечеру у меня сложилось ясное представление о процессе передачи энергий. Теперь моя хворь могла меня покинуть – и она меня покинула. Через пару дней перестал хлюпать нос. Как, по-вашему, обстояли дела у соседа? На следующий день у него снова возник насморк, на сей раз еще сильнее, чем накануне. Это значит, что жалость только вредит. Жалостью ближнему не поможешь. Зато себе можно сильно навредить, жалеючи ближнего.

Положительной стороной соседской незадачи явилось то, что через некоторое время он нашел работу, где его оценили по достоинству как человека. У мужчины чувство собственного достоинства повышается, если его честный труд оплачивается по достоинству. Если же честный труд оплачивается необъективно, чувство мужского достоинства унижается. Если мужчине недоплачивают, он будет злиться, но останется при этом человеком. Если переплачивают, то его покупают со всеми потрохами.

Кто желает большого вознаграждения за малый труд, тот желает продать себя как человека.

Он может радоваться деньгам, но эти деньги он не ценит и выбрасывает их на ветер.

По мере возрастания радости и гордости уменьшается чувство собственного достоинства.

Человек, который постоянно требует зарплату побольше, не задумываясь о том, соответствует ли она труду, не обращает внимания на чувство опасности, которое подсказывает, что фактически он требует, чтобы его унизили как человека. Он воспринимает это ощущение опасности как знак угрозы, нависшей над его материальной жизнью. Человек, одолеваемый страхами, постоянно смешивает духовное с земным.